Чиста, как снег на горных высотах,И кротости исполнена безмернойБыла душа твоя, почивший брат.Незлобив был, как голубь, ты; враждыИ зависти твое не знало сердце.Любви и всепрощения родникНеиссякаемый в груди твоей таился.Любовью все твои созданья дышат,Глубокою любовью к человеку…Не отвергал с презреньем падших ты,Но пробуждал к ним в ближних состраданье;Вот почему все честные сердцаТы влек к себе с неотразимой силой!Не много тех, кто чистоту душиУмел сберечь средь мутных волн житейских,Как ты сберег, и в ком не в силах былиОни любви светильник потушить…Спи мирно, брат наш милый!.. Долго будетВ сердцах людских жить светлый образ твой.О! если бы могли, хотя на миг,Твои открыться вежды… в наших взорахПрочел бы ты, какою беспредельной,Великой скорбью душу наполняетНам мысль, что ты навек от нас ушел!
Цветущий мирный уголок,Где отдыхал я от тревогИ суеты столицы душной,Я буду долго вспоминать,Когда вернусь в нее опять,Судьбы велениям послушный.Отрадно будет мне мечтойПеренестись сюда порой, –Перенестись к семье радушной,Где теплый дружеский приветНежданно встретил я, где нетНи светской чопорности скучной,Ни карт, ни пошлой болтовни,С пустою жизнью неразлучной;Но где в трудах проходят дниИ чистый, бескорыстный трудНа благо края своегоЦенить умеет темный люд,Платя любовью за него…Не раз мечта перенесетМеня в уютный домик тот,Где вечером, под звук рояли,В душе усталой оживалиВолненья давних, прошлых дней,Весны умчавшейся моей,Ее восторги и печали!..Спасибо, добрые друзья,За теплый, ласковый привет,Которым был я здесь согрет!Спасибо вам! И если сноваНе встречусь с вами в жизни я,То помяните добрым словомВ беседе дружеской меня.
Так тяжело, так горько мне и больно…Так много мук в душе затаено,Что мне сказать уж хочется давноВсему, что жизнью мы зовем: «Довольно!»Грядущее сулит лишь ряд мучений,Нужду, недуг, заботы без конца;Не сгонит тень с печального лицаСвоим крылом надежды светлый гений!О! если бы хоть мысль, что не бесплодноРастрачен был запас духовных сил,Что никогда я с тем, чего не чтил,Не примирялся, гордый и свободный!Но нет! Раба бессилье наложилоСвою печать на все мои дела,И лишь одно сознанье, что прошлаБесследно жизнь, я унесу в могилу…
Кто ты, красавица, с цветами полевыми,Вплетенными в златистый шелк кудрей,С улыбкой ясною, с глазами голубыми,В одежде, сотканной из солнечных лучей,И кем тебе таинственная силаДана сердца больные врачевать?Пришла – и в них ты радость воскресила;Что жизнь давно, казалось, в них убила,Всё ожило, всё расцвело опять.И в честь твою природа гимн слагает,Звенят ручьи, им вторит птичек хор;Шумя своей листвой зеленой, борК тебе, как друг, объятья простирает.– Я только гостья здесь; я небом посланаВ усталые сердца пролить успокоенье,Смягчить суровых гнев, вражду и озлобленье,Я только гостья здесь… зовут меня Весна.
Это пламенное солнце,Солнце южной стороны;Это море голубое,Вечный шум его волны;Эти пальмы, эти розы,Этих вилл красивых ряд,Что с высот своих на мореТак приветливо глядят, –Всё-то здесь чарует взорыБесконечной красотой,И царит она всевластноНад изнеженной толпой…Но ликующей природеНе рассеять мрачных дум,Отравляющих печальюСердце мне, гнетущих ум:В плеске волн и в шуме листьев,В песне ветра в час ночнойСлышу плач я о невзгодеСтороны моей родной!..
Как в дни ненастья солнца луч,Блеснув внезапно из-за туч,Всё оживляет на мгновенье –Так милый, добрый ваш приветИ мне суровых жизни бедДает минутное забвенье.На этот образ молодой,С его блистающей красой,Любуюсь я. И в сердце сноваВоскресли грезы прежних днейПогибшей юности моей,Волненья счастья прожитого…Внимая ласковым словам,Я говорю спасибо вамЗа этот луч среди ненастья,Он дорог мне…
Томимый горем и тоскою,Изнемогающий в борьбе,Послать хотел бы я пороюУпрек язвительный тебеЗа то, что жизнь мне отравила,Что веру в счастье и людейТы, беспощадная, убилаВ душе измученной моей;За то, что сгибли дорогие,Восторга полные, мечтыИ все надежды молодые,Как бурей смятые цветы.Но нет! Хоть горько мне и больно,Лишь вспомню я твой светлый взор –И на устах замрет невольноГотовый вырваться укор!
Переводы
[текст отсутствует]
Комментарии
Издание полного собрания стихотворений А. Н. Плещеева – одна из назревших задач публикации классических образцов русской демократической поэзии XIX в. Такое издание не было осуществлено еще ни разу, а выходившие ранее собрания его стихотворений уже не могут быть признаны полными, так как в них не вошел ряд позже найденных произведений. Устарели также и текстологические принципы всех дореволюционных изданий. Все собрания стихотворений, вышедшие под редакцией П. В. Быкова, в том числе и наиболее полное – «Стихотворения А. Н. Плещеева (1844–1891). Четвертое дополненное издание», СПб., 1905, - механически повторяли авторскую композицию прижизненных изданий поэта с их условно-хронологическим делением на отделы, без соблюдения строгой хронологической последовательности. Этот же принцип определил композицию одного из последних советских изданий – А. Н. Плещеев. Избранное. Под ред. Н. М. Гайденкова и В. И. Коровина (М., 1960). Четырежды обращалась к творчеству Плещеева «Библиотека поэта» (три издания Малой серии – 1937, 1950 и 1957 гг. и одно Большой серии – 1948 г.). В этих изданиях соблюдем хронологический принцип расположения материала, проблема источников текста не решена в этих изданиях последовательно.
Настоящее издание охватывает все оригинальные стихотворения и большую часть переводных произведений Плещеева. Новые данные дают возможность установить, что в ряде случаев А. Н. Плещеев называл оригинальные стихотворения, из цензурных соображений, переводами. Таковы его оригинальные стихотворения: «На зов друзей» (с ссылкой на Барбье), «Новый год» (с ссылкой на перевод с итальянского), «На закате» и т. д. Во всех этих случаях, специально аргументированных в комментариях, эти стихотворения помещены среди оригинальных произведений поэта.
В настоящее издание не включено стихотворение «Праведники», принадлежность которого поэту требует серьезных доказательств (см. «Вопросы литературы», 1957, 9, стр. 190); из переводов, помимо ряда мелких стихотворений различных поэтов, не вошли крупные переводные работы: «Работница» Шевченко, «Сарданапал» Байрона, «Семейство Паци» Альфиери, «Тиберий, третий кесарь» Гауха, «Вильям Ратклифф» Г. Гейне, «Струэнзе» Михаила Бэра. Как правило, большие переводы Плещееву не удавались (примером может служить несовершенный перевод «Вильяма Ратклиффа»).