Полное собрание стихотворений, Плещеев Алексей Николаевич

Полное собрание стихотворений

на обложку

Плещеев Алексей Николаевич

Шрифт:

<1872>

Детство*

Мне вспомнились детства далекие годы И тот городок, где я рос, Приходского храма угрюмые своды, Вокруг него зелень берез. Бывало, едва лишь вечерней прохладой Повеет с соседних полей, У этих берез, за церковной оградой, Сойдется нас много детей. И сам я не знаю, за что облюбили Мы это местечко, но нам Так милы дорожки заглохшие были, Сирень, окружавшая храм. Там долго веселый наш крик раздавался, И не было играм конца; Там матери нежный упрек забывался И выговор строгий отца. Мы птичек к себе приручали проворных, И поняли скоро оне, Что детской рукой рассыпаются зерна Для них на церковном окне. Мне вспомнились лица товарищей милых; Куда вы девались, друзья? Иные далеко, а те уж в могилах… Рассеялась наша семья! Один мне всех памятней: кротко светились Глаза его, был он не смел; Когда мы, бывало, шумели, резвились, Он молча в сторонке сидел. И лишь улыбался, но доброго взора С игравшей толпы не спускал. Забитый, больной, он дружился не скоро, Зато уж друзей не менял. Двух лет сиротой он остался; призрела Чужая семья бедняка. Попреки, толчки он терпел то и дело, Без слез не едал он куска. Плохой он работник был в доме, но жадно Читал всё и ночью и днем. И что бы ни вычитал в книжках, так складно, Бывало, расскажет потом. Расскажет, какие на свете есть страны, Какие там звери в лесах, Как тянутся в знойной степи караваны, Как ловят акулу в морях. Любили мы слушать его, и казался Другим в те минуты он нам: Нежданно огнем его взор загорался И кровь приливала к щекам. Он, добрый, голодному нищему брату Отдать был последнее рад. И часто дивился: зачем те богаты – А эти без хлеба сидят? Что сталось с тобою? Свела ли в могилу Беднягу болезнь и нужда? Иль их одолел ты, нашел в себе силу Для честной борьбы и труда? Быть может, пустился ты в дальние страны Свободы и счастья искать; И всё ты увидел, что стало так рано Ребяческий ум твой пленять. Мне вспомнились лица товарищей милых; Все, все разбрелись вы, друзья… Иные далеко, а те уж в могилах; Рассеялась наша семья! А там, за оградой, всё так же сирени Цветут, и опять вечеркам Малютки на старой церковной ступени Болтают, усевшись рядком. Там долго их говор и смех раздаются, И звонкие их голоски Тогда лишь начнут затихать, как зажгутся В домах городских огоньки…

<1872>

Зимний вечер*

Хорошо вам, детки, – Зимним вечерком В комнатке уютной Сели вы рядком, Пламя от камина Освещает вас… Слушаете жадно Мамы вы рассказ; Радость, любопытство На лице у всех; Часто прерывает Маму звонкий смех. Вот рассказ окончен, Все пустились в зал… «Поиграй нам, мама», – Кто-то пропищал. «Хоть уж девять било, Отказать вам жаль…» И послушно села Мама за рояль. И пошло веселье, Началась возня, Пляска, песни, хохот, Визг и беготня! Пусть гудит сердито Вьюга под окном, Хорошо вам, детки, В гнездышке своем! Но не всем такое Счастье бог дает; Есть на свете много Бедных и сирот. У одних могила Рано мать взяла; У других нет в зиму Теплого угла. Если приведется Встретить вам таких, Вы как братьев, детки, Приголубьте их.

<1872>

В бурю*

Комнату лампада Кротко озаряла; Мать, над колыбелью Наклонясь, стояла. А в саду сердито Выла буря злая, Над окном деревья Темные качая. И колючей веткой Ель в стекло стучала, Как стучит порою Путник запоздалый. Дождь шумел; раскаты Слышалися грома; И гремел, казалось, Он над крышей дома. На малютку сына Нежно мать глядела; Колыбель качая, Тихо песню пела: «Ах! уймись ты, буря! Не шумите, ели! Мой малютка дремлет Сладко в колыбели. Ты, гроза господня, Не буди ребенка; Пронеситесь, тучи Черные, сторонкой! Бурь еще немало Впереди, быть может, И не раз забота Сон его встревожит». Спи, дитя, спокойно… Вот гроза стихает; Матери молитва Сон твой охраняет. Завтра, как проснешься И откроешь глазки, Снова встретишь солнце, И любовь, и ласки!

<1872>

Из жизни*

Из школы детки воротились; Как разрумянил их мороз! Вот у крыльца, хвостом виляя, Встречает их лохматый пес. Они погладили барбоску, Он нежно их лизнул в лицо, И с звонким хохотом взбежали Малютки живо на крыльцо. Стучатся в двери; отворяет, С улыбкой доброй, няня им: «Пришли! Небось уж захотелось Покушать птенчикам моим!» Снимает с мальчика тулупчик И шубку с девочки она; Черты старушки просветлели, Любовь в глазах ее видна. И, чмокнув няню, ребятишки Пустились в комнаты бегом; Трясется пол под их ногами, Весь ожил старый, тихий дом! Отец угрюм; он в кабинете Всё что-то пишет. В спальне мать Лежит больная; мигом дети К ней забралися на кровать. Вот мальчик, с гордостью тетрадку Из сумки вынув, показал: «Смотри-ко, мама, две странички Я без ошибок написал!» – «А я сегодня рисовала, – Сказала девочка, – взгляни, Какая сосенка густая, А возле кустики и пни. Ведь всё сама я, право, мама, Не поправлял учитель мне…» И мать недуг свой забывает, Внимая детской болтовне. Встал и отец из-за работы, Звенящий слыша голосок. «Ну что вы, крошки, хорошо ли Сегодня знали свой урок?» Спрыгнув с кровати, вперегонку Бегут они обнять отца… И грусть мгновенно исчезает Сего усталого лица. И даже солнышко, казалось, В окно смотрело веселей И блеском ярким осыпало Головки русые детей! И птичка в клетке тесной, вторя Веселым детским голосам, Не умолкая заливалась, Как бы навстречу вешним дням!

Дед, поднявшись спозаранку, К внучкам в комнату спешит; «Доброй весточкой утешить Вас пришел я, – говорит. – Всё зимы вы ждали, детки, Надоела вам давно Осень хмурая с дождями; Посмотрите же в окно! За ночь выпал снег глубокий, И мороз как в декабре; Уж впрягли в салазки Жучку Ребятишки на дворе», И тормошит дед раскрывших Глазки сонные внучат! Но на старого плутишки Недоверчиво глядят. «Это, – думают, – нарочно Всё он выдумал, чтоб мы Поскорей с постели встали; Никакой там нет зимы!» – «Полно, дедушка! Ты хочешь Засадить нас за урок, – Отвечает младший внучек, – Дай поспать еще часок!» Рассмеялся дед – любимец Старика был этот внук; Хоть проказничал он часто, Всё ему сходило с рук. «Ах лентяй! Еще не верить Смеешь ты моим словам… Марш сейчас с кровати, соня, И смотри в окошко сам! Или нет… Ведь пол холодный; Босиком нельзя ходить, Донесу тебя к окошку На себе я, так и быль». Вмиг вскарабкался на плечи Мальчуган ему и рад; Пышут розовые щечки, И смеется детский взгляд. Поднял штору дед, – и точно! Снег под солнечным лучом Бриллиантами сверкает, Отливает серебром. «Слава богу! Слава богу!» – Детки весело кричат. И в уме их возникает Уж картин знакомых ряд: На салазках с гор катанье И катанье на коньках… И рождественская елка Сверху донизу в огнях! «Ну вставайте же, лентяи, Я уж кучеру сказал, Чтоб ковром покрыл он сани И Савраску запрягал. Гостью-зимушку покатим Мы встречать на хуторок; Побегут за нами следом И Барбоска и Дружок. Ваших кроликов любимых Там покормим мы, друзья, И шагающего важно С умным видом журавля. Посмеемся над сердитым И ворчливым индюком; Всех коровушек мы с вами, Птичий двор весь обойдем. А покамест мы гуляем, Самоварчик закипит… И яичницу, пожалуй, Дед потом вам смастерит». Деду ждать пришлось недолго: Не успел умолкнуть он, На ногах уж были детки, Позабыв и лень и сон. Вот умылись и оделись И смотреть бегут скорей, Запрягает ли Савраску Кучер дедушкин, Матвей. Солнце яркое сияет В зимнем небе голубом, И равниной снежной мчатся Сани, крытые ковром. Визг и крик! Всему хохочут Детки резвые до слез; Обдает их снежной пылью, Лица щиплет им мороз… Двое в санках, рядом с дедом, А один на облучке. «Ну! – кричит. – Пошел, Савраска! Скоро будем в хуторке?..» Как ни счастливы малютки, Но еще счастливей дед… Словно с плеч его свалилось Целых пять десятков лет!

<1873>

Могила труженика*

Спи, бедняк! Ты честно бился, До утраты сил, с нуждою; Умер ты, но не склонился Пред неправдою людскою, Потому-то над тобою Речь людская не слышна. Заросла тропа, что к дому, Где нашел ты отдых, вьется, И шагов на ней знакомых Никогда не раздается. Лишь природа остается Другу старому верна. Всё, что ты любил когда-то, Здесь она соединила, И без мрамора богато Убрана твоя могила. Над тобой цветут сирени И шумят листы березы, Каплет с них роса, как слезы, На могильные ступени – В час, когда ночные тени От лучей дневных бегут. Мак в траве пестреет яркий, Льет жасмин благоуханье, Раздается в полдень жаркий Вкруг цветов пчелы жужжанье, Ночью – месяца сиянье Озаряет твой приют. Спи, бедняк! Без сожаленья Ты расстался с этим миром, Что бросал в тебя каменья, Оттого что на служенье Лжи его, его кумирам Ты себя не обрекал. В бедной доле, неизвестный, Век трудясь неутомимо, Совершал ты подвиг честный, И в приют свой мрачный, тесный Ты сошел с несокрушимой, Страстной верой в идеал!

<1873>

«Нет мне от лютого горя покоя…»*

Нет мне от лютого горя покоя, Знать, никуда не уйду от него я. Взялся бы я за свежительный труд, Жил бы, как добрые люди живут, – Только где сила, где воля на это? Нету в душе на вопрос мой ответа. Были когда-то и сила и воля, – Всё доконала суровая доля. Нет! не встряхнуть мне кудрями опять, Гордо чела пред бедой не поднять. С юностью честною, бодро и смело, Мне ли идти на полезное дело! Бурею смятый, кой-как я бреду, Смотришь – и темная яма в виду. Лютое горе, о если б ты в ней Сном непробудным заснуло скорей!

<1873>

«Теплый день весенний…»*

Теплый день весенний. Солнышко блестит, Птичка, заливаясь, В поле всех манит. Улицы, бульвары Запрудил народ, Пестрыми толпами За город идет. Праздничные лица Радостно глядят; Редко, редко встретишь Невеселый взгляд. Славно всем живется, Так легко, что нет У толпы нарядной Ни забот, ни бед. Только мне с тоскою Справиться невмочь, Как ее прогнать я Ни стараюсь прочь. Где б я ни был – всюду Шепчет мне она: «А твоя навеки Отцвела весна!» Зашумит ли в роще Яркая листва, Мне и в этом шуме Слышатся слова: «Нечего от жизни Ждать тебе. Твой путь Пройден, – не пора ли Навсегда уснуть? И когда сойдешь ты В землю – над тобой Зеленеть мы будем Каждою весной!»

<1873>

На берегу*

(Картинка)

Домик над рекою, В окнах огонек, Светлой полосою На воду он лег. В доме не дождутся С ловли рыбака: Обещал вернуться Через два денька. Но прошел и третий, А его всё нет. Ждут напрасно дети, Ждет и старый дед, Всех нетерпеливей Ждет его жена, Ночи молчаливей И как холст бледна. Вот за ужин сели, Ей не до еды. «Как бы в самом деле Не было беды». Вдоль реки несется Лодочка, на ней Песня раздается Всё слышней, слышней. Звуки той знакомой Песни услыхав, Дети вон из дому Бросились стремглав. Весело вскочила Из-за прялки мать, И у деда сила Вдруг нашлась бежать. Песню заглушает Звонкий крик ребят; Тщетно унимает Старый дед внучат. Вот и воротился Весел и здоров! В росказни пустился Тотчас про улов. В морды он и в сети Наловил всего; С любопытством дети Слушают его. Смотрит дед на щуку – «Больно велика!» Мать сынишке в руку Сует окунька, Девочка присела Около сетей И взяла несмело Парочку ершей. Прыгают, смеются Детки, если вдруг Рыбки встрепенутся, Выскользнут из рук. Долго раздавался Смех их над рекой; Ими любовался Месяц золотой. Ласково мерцали Звезды с вышины, Детям обещали Радостные сны.

<1874>

Ночью («Жалобно ветер в трубе завывает…»)*

Жалобно ветер в трубе завывает, Ночь неприветная смотрит в окно, Маятник мерно стучит, догорает Бледный ночник, в доме спят все давно. Мне одному этой поздней порою Сон не смежает тяжелых ресниц; Прошлого тени встают предо мною, Много знакомых мне вспомнилось лиц. Вспомнились те, что когда-то так смела Вышли на битву с неправдой и злом, Делу благому отдавшись всецело, Перед толпой не склоняясь челом. Те, что, отвергнув все блага мирские, Честную им нищету предпочли; В ком ни обман, ни гоненья людские Веры в добро умертвить не могли. Где-то теперь вы? О, пусть ваше слово Нам прозвучит в эту темную ночь… Пусть оно силу на подвиг суровый Даст нам, готовым в борьбе изнемочь. Зов наш услышьте средь тьмы беспроглядной, Нужен усталым ваш братский привет; Гаснет их вера; увидеть отрадный Взоры не чают рассвет!