Половинки космоса
Шрифт:
– Там же, поди, одни мужики будут! – снова вскинулся он. – Куда ты ее запихнуть собираешься?!
– Вот именно! Перед бабой мужикам бздеть будет стремно. – Михаил на миг опять преобразился в волчару. Василий съежился. – А чтоб ее не тронули, ты и присмотришь.
– Бред…
– Может, и бред, а может, и нет. Света, так ты что решила – пойдешь?
– Да, – помолчав секунду, тихо ответила девушка. В ее голосе еще дрожал страх и неуверенность, но уже где-то вдали, на задворках.
– Ты идешь с ней?
– Да, – мрачно буркнул Василий. Поди откажись! Потом она же всем растрезвонит, что ее мужик струсил и бросил. Да и вдруг случится чего – он же себе потом не простит.
– Тогда двинулись!
Миша решительно встал и опять охнул. «Досталось тебе все же! – злорадно подумал Василий. – Эх, добавить бы…» Но было поздно – раньше надо было морду бить, а сейчас уже глупо.
Не отходя от скамейки, Миша достал из кармана скрученный в трубочку навигатор, быстрыми движениями активировал, что-то настроил и нацепил на руку на манер браслета. Экран тускло светился, показывая маршрут. «Дорогая штучка», – отметил про себя Василий. Гибкими экранами давно никого не удивишь, но одно дело просто что-то читать, а другое – программы запускать, да еще с подключением к спутникам. А такие маленькие, чтоб на запястье надевались, он только в рекламе и видел. Хотя что с его городка возьмешь? Пусть и рядом с космодромом, но все равно – глушь.
Шли они долго. Миша то и дело поглядывал на браслет, сверяя картинку с обстановкой. Уже давно закончились пятиэтажки, а старые кирпичные домики сменились деревянными, запрятанными за глухими заборами да высокими зарослями не пойми чего, только редкие фонари освещали закрытые калитки – неспокойно на окраине по ночам. Хотя где нынче спокойно? Даже в центре средь бела дня можно нарваться. О своей шкуре надо круглосуточно печься, причем как от людей ее защищать, так и от прочих неприятностей. Вон дорога какая – одно название, колдобины да кочки, чуть недоглядишь, и шею свернуть немудрено.
Чем дальше они шли, тем мрачнее картины рисовались Василию. Он клял себя, а уж Светку с Мишей и вовсе костерил на чем свет стоит. «Еще не поздно отказаться», – липко и гаденько ползала в голове мыслишка, но бздеть, как выразился Миша, было действительно стремно.
Наконец они остановились перед внешне ничем не примечательным домиком, разве что калитка была чуть приоткрыта. Высокий и тощий мужчина вышел навстречу, о чем-то пошептался с Мишей и скрылся за забором. Входить следом они почему-то не торопились, ждали на улице – чего?
Тощий появился вновь, кивнул и отодвинулся в сторону, пропуская делегацию. Света, споткнувшись, вошла внутрь, Василий было притормозил, но под взглядом Миши шагнул вперед. За спиной глухо стукнула калитка.
Но далеко им пройти не дали. Сразу за воротами аккуратно связали руки за спиной, бережно залепили рты липкой лентой и надели на голову глухие мешки. «Вот и все!» – мелькнуло в голове у Василия.
– С этого момента с вами будут обращаться как с заложниками, чтобы никто ничего не заподозрил, – предупредил Миша. – Вы тоже не забывайте, что вас похитили и притащили сюда насильно.
Кто-то довольно жестко ухватил Василия под локоть и потащил. Судя по шагам, шорохам и сдавленному мычанию, Свету волокли следом – девушка, похоже, уже начала входить в роль, в меру яростно сопротивляясь. Самому дергаться не хотелось, и без того чувствовал себя полным идиотом, по доброй воле и ни за что идущим на эшафот.
Прямо, налево, еще раз налево, по узкой тропинке с деревянным настилом, направо, через еще одну калитку – другой участок? – снова направо, крыльцо, ступени вниз – в подпол? – дверь, толчок в спину и лязг замка за спиной…
Чьи-то руки подхватили Василия, не дав упасть, сняли мешок и развязали руки. Он рывком отодрал ленту со рта и огляделся.
Он стоял в небольшом темном помещении, лишь тусклый свет из маленького, в две ладошки, окна под потолком позволял видеть силуэты. В подвале находилось человек пять – двое помогали ему, остальные высвобождали Свету, вполголоса матерясь – и впрямь, одни мужики. Василий решительно оттер девушку в сторону – еще лапать ее не хватало кому ни попадя!
– Что происходит?! Вася, Васенька, где мы? – Истерические нотки в ее голосе звучали столь естественно, что он едва не зааплодировал.
– Тише-тише, сейчас разберемся. – Смех душил, и голос от этого срывался. Смех был нехороший, бабский, истерический, но дрожь в голосе от него получилась вполне ничего – серьезная такая, мужская.
Он приобнял Свету, отвел ее в пустующий угол, усадил на мягкий земляной пол и прижал к себе.
– Зачем? За что? Что мы сделали? – почти рыдала она.
– Эй, ты! Бабу свою уйми, и без нее тошно, – мрачно раздалось из другого угла.
– Сам заткнись! – огрызнулся Василий. Неизвестно, что тут за сборище и что с ними всеми будет дальше – надо сразу точки над «i» расставить, сделать все, чтобы свора его страх не почуяла, не набросилась.
– А вы кто? – всхлипнула Света.
– Дед Пихто.
– Зачем вы так? Я ж просто спросила…
– Какая вам разница, кто мы? – это уже другой голос, помягче, с хрипотцой, какая часто встречается у заядлых курильщиков.
– Ну… – замялась девушка, уже взяв себя в руки, но еще пошмыгивая носом. – А вы знаете, за что вас сюда?
– Нет, – после паузы ответил за всех хрипловатый.
– Но должна же быть какая-то причина! Может, мы все из одного района или еще что-то нас связывает? – Девушка воодушевлялась с каждым словом, несмотря на фыркания и смешки из углов. – А давайте каждый о себе расскажет – вдруг мы тогда поймем, зачем нас всех сюда приволокли. Ну, если это как-то связано. Может, и нет, но если да…
– То что? – еще голос: молодой, нервный, звенящий.
– Ну что-то же надо делать! Не сидеть же, сложа руки.
– А что мы можем сделать? – снова молодой. – Дверь заперта, в окно не пролезть, других выходов нет – что?!
– Не знаю, – сникла она. – Вы же мужчины – придумайте что-нибудь!
– Заткнулась бы ты, а? – снова мрачный, но уже не столь агрессивный.
– Слушай, ты! – завелся было Василий, но Света незаметно дернула его за рукав и тут же перебила: