Полшага до мечты
Шрифт:
– Незачем ему сейчас жениться, – категорически заключил он. – Матвей еще достаточно молодой. Умные мужчины женятся после тридцати пяти, как за границей, когда у них уже есть что-то за душой. Военные летчики – особая каста. У них жизнь какая – командиры, постановка задачи, полеты, боевые дежурства; офицерская столовая каждый день – с этим строго, полноценный отдых – тоже строго, по субботам развлечения в Доме офицеров, естественно, личная жизнь, женщины, друзья, как же без этого; умеренно – спортзал, медосмотры – а большего Матвею пока не надо, тем более что к иному существованию он не стремится. От семьи одна морока, от маленьких детей – беспокойство, чем позже женится, тем лучше.
Последовала долгая пауза. Сережа метнул в сторону сестры быстрый взгляд.
– У тебя что-то на уме, я вижу, давай выкладывай, – потребовал он.
– Знаешь, что я думаю о тебе, Сережа?
– Что? – мнительно насторожился тот.
– Я думаю, что ты боишься жизни.
Он поставил чашку на стол и некоторое время неподвижно созерцал, как колеблется в чашке жидкость. Его волнистые волосы отросли до плеч – так понадобилось для съемок, – он был очень хорош, заметно возмужал, сохранив при этом очарование юности. Пока что он уверенно продвигался на пути к славе, вернее, втаскивал его на вершину карьеры в шоу-бизнесе Огнивцев. Сережа участвовал в двух телевизионных проектах, и популярность его росла день ото дня, сам же он к возне вокруг собственной персоны относился совершенно равнодушно, никогда не радовался своим успехам и не хвалился возрастающей армией поклонниц перед Аней.
Она уже несколько раз видела передачи с его участием. Перед камерами он держался удивительно естественно, был остроумен, слегка ироничен и не очень-то любезен, что воспринималось как оригинальная, присущая только ему манера поведения, которая делала его еще более интересным в глазах зрителей. Продюсеры были им очень довольны и уже подготавливали контракт для взаимовыгодного сотрудничества…
– Ты совсем перестала выходить из дому по вечерам, – сказал Сережа без всякой связи с предыдущей темой.
У Ани дрогнули губы, она встала и занялась мытьем посуды, отвернувшись к мойке. Он допил чай одним глотком, поднялся и стал перекладывать продукты со стола в холодильник.
– Пошли со мной в ночной клуб, – предложил Сергей, заглядывая ей в лицо, – потанцуешь, расслабишься. А? Пойдем, Ань. Ты ведь свободна, Темку Игорь забрал до понедельника, мы можем еще и завтра съездить с тобой куда-нибудь.
Аня улыбнулась ему – улыбка вышла печальной.
– Пошли, пошли, бросай все, иди одевайся, я здесь сам уберу, – настоял Сережа.
Они выехали через полчаса на Аниной машине. Майский вечер был тихим и теплым. Город переливался огнями, на улицах было мало машин, так как во второй половине пятницы масса москвичей устремилась на дачные участки. Темку тоже на выходные повезли на дачу родители Игоря.
В зале ночного клуба было многолюдно. За столиками сидели в основном компаниями по пять-шесть человек, одни ели и пили, другие, сбившись тесной толпой, отплясывали на довольно обширном пятачке в центре зала. В помещении сновали разноцветные лучи юпитеров, шарили по сверкающему потолку, пульсировали и причудливыми всполохами освещали лица танцующих.
Сережа вошел в зал, обнимая Аню за талию, и остановился, отыскивая взглядом знакомых. Он был стильно одет: голубые джинсы, светлая рубашка, поверх клубный пиджак из темно-синего бархата, все сидело на нем с особым шиком. Одежду он умел носить так, будто вообще не помнил, во что одет. На Анне было умопомрачительное платье – короткий кусочек шелковой ткани немыслимой стоимости, открывающий точеные ноги, прекрасные руки и плечи.
Все взгляды обратились на вошедших. Сережу многие знали и уже призывно махали руками сразу с нескольких столиков.
Навстречу со счастливой улыбкой на лице спешил Огнивцев:
– Анечка, рад, рад!.. нет слов!.. не ожидал, признаться… вдвойне приятно! Сережа, девушки напугались до обморока… пришлось объяснять, что сестра… ха-ха… прошу к столу, вот сюда…
Аня досадливо тряхнула волосами: только назойливого поклонника сейчас не хватало. По уверенному поведению Огнивцева можно было предположить, что он завсегдатай ночных клубов. За двумя сдвинутыми столиками, к которым провели Иртеньевых, сидели красивые молодые люди и девушки, всего человек десять, из более взрослых, не считая Огнивцева, несколько зрелых молодящихся дам и двое солидных мужчин. Все были более или менее пьяны – пока в меру, – веселы и развязны.
Сережа заказал себе и Анне по коктейлю «Мохито».
– Нельзя мне, – воспротивилась Аня, – я за рулем.
– Ерунда, водитель Артура отвезет нас домой, а за машиной вернемся завтра. Нам обоим требуется небольшая расслабуха, не думай сейчас ни о чем.
Почти все присутствующие за столом курили, кроме Ани, Сережи и Огнивцева. Аня не курила никогда, избежала соблазна в юные годы, когда курением бравировали все одноклассницы; так же и Сережа – попробовал раз, не понравилось, больше к сигаретам не прикасался. К тому же Матвей не курил и неодобрительно относился к курящим.
Не успели устроиться за столом, как подскочил какой-то молодой человек со стороны и вежливо попросил у Сергея разрешения пригласить Анну на танец.
– Пойди попрыгай, – одобрил Сережа. – Закажу пока что-нибудь. Хочешь мороженого, фруктов?..
– Закажи мне кофе – капучино с корицей…
– Точно, и себе закажу. Еще профитролей – побольше для нас обоих.
– Отвратительный сладкоежка, я из-за тебя растолстею…
Партнер Анны оказался говорливым субъектом. Даром что музыка грохотала, он все равно умудрялся задавать бесчисленные вопросы, пришлось Анне перекрикиваться с ним, подставляя то одно ухо, то другое.
Рядом возник Сережа с высокой шатенкой, тонкой и гибкой, как змея. Оба пластично двигались, девушка часто прижималась к Сергею, смотрела ему в глаза отработанным взглядом роковой красавицы. Он улыбался, открывая безукоризненные зубы, ласково подыгрывал партнерше; Аня, танцуя, оглядывалась на него с долей ревнивого чувства.
– А со мной потанцуете? – спросил Огнивцев, когда Анна вернулась к столу.
Она собиралась ответить что-нибудь язвительное: было для нее в этом человеке нечто отталкивающее, некое раздражающее самолюбование, закрепившееся в жестах, мимике и манере говорить. Если бы Огнивцев не стоял в какой-то степени близко к ее брату, она бы попросту обошла его вниманием, как пустое место, но теперь вынуждена была считаться, и это бесило ее до невозможности.