Полукороль

Часть I

Жестокий ветер бушевал в тот день, когда Ярви узнал, что он король. Или, по крайней мере, наполовину король.

Гетландцы называли этот ветер ищущим, поскольку он отыскивал любую щель и замочную скважину, завывая и пронося смертный холод Матери Моря в каждый дом, как бы сильно ни горели огни в очагах, как бы тесно ни прижимались люди друг к другу.

Ветер набрасывался на ставни узких окон покоев Матери Гандринг и стучал даже обитой железом дверью. Он насмехался над языками пламени в очаге, а те рассерженно плевались и трещали, отбрасывая когтистые тени от подвешенных засушенных растений и роняя мерцающий свет на корень, который Мать Гандринг держала в своих шишковатых пальцах.

— А этот?

На вид он не сильно отличался от комка земли, но Ярви знал, что это такое.

— Корень черноязык.

— И зачем он может понадобиться министру, мой принц?

— Министр надеется, что он ему не понадобится. Отвар из этого корня на вкус и цвет не отличается от воды, но это самый смертельный яд.

Мать Гандринг отбросила корень.

— Иногда министры должны использовать темные вещи.

— Министры должны искать меньшее зло, — сказал Ярви.

— И выбирать большее благо. Пять из пяти. — Мать Гандринг одобрительно кивнула, и Ярви преисполнился гордостью. Одобрение министра Гетланда не просто заслужить. — А во время испытания загадки будут проще.

— Испытание. — Ярви нервно потер скрюченную ладонь своей больной руки большим пальцем здоровой.

— Ты пройдешь.

— Вы не знаете наверняка.

— Министр всегда сомневается…

— Но всегда выглядит уверенно, — закончил он за нее.

— Вот видишь? Я-то тебя знаю. — Это была правда. Никто не знал Ярви лучше, включая и его семью. Особенно семью. — У меня никогда не было ученика способнее. Ты пройдешь с первого раза.

— И уже не буду принцем Ярви. — От этой мысли он почувствовал лишь облегчение. — У меня не будет ни семьи, ни титула.

— Будешь Братом Ярви, и твоей семьей станет Министерство. — Мать Гандринг улыбнулась, и свет очага осветил морщинки вокруг ее глаз. — Твоими титулами будут растения, книги и тихие слова. Ты будешь помнить, советовать, лечить и говорить правду, знать тайные средства и на всех языках сглаживать путь Отцу Миру. Как пыталась я. Нет более благородной работы, какой бы вздор ни несли накачанные мышцами болваны на тренировочной площадке.

— Трудно игнорировать накачанных мышцами болванов, когда ты сам с ними на тренировочной площадке.

— Хм. — Она плюнула в огонь. — Когда пройдешь испытание, тебе нужно будет ходить туда, лишь чтобы позаботиться о проломленной голове, если представление пойдет слишком жестко. Однажды ты примешь мой посох. — Она кивнула в сторону прислоненной к стене тонкой длинной полоски эльфийского металла, испещренного бороздками. — Однажды ты сядешь около Черного Стула и станешь Отцом Ярви.

— Отец Ярви. — Он поежился на своем стуле от этой мысли. — Во мне мало мудрости. — Он имел в виду, что в нем мало храбрости, но ему не хватало храбрости признать это.

— Мудрости можно научиться, мой принц.

Он поднял левую руку на свет.

— А руки? Этому вы можете научить?

— Возможно у тебя проблемы с рукой, но боги дали тебе более редкие дары.

Он фыркнул.

— Вы имеете в виду мой прекрасный певческий голос?

— Почему бы и нет? И быстрый разум, и сочувствие, и силу. Только ту силу, которая присуща скорее великому министру, чем великому королю. Тебя коснулся Отец Мир, Ярви. Помни всегда: сильных мужчин много, а мудрых мало.

— Вот почему из женщин получаются лучшие министры.

— И чай у них тоже обычно получается лучше. — Гандринг отхлебнула из чашки, что он приносил ей каждое утро, и снова одобрительно кивнула. — Но приготовление чая — еще один из твоих великих талантов.

— В самом деле, геройская работа. Вы будете меньше льстить мне, когда я стану министром?

— Ты получишь столько лести, сколько заслужишь, и пинок под зад все остальное время.

Ярви вздохнул.

— Некоторые вещи не меняются.

— А теперь за историю. — Мать Гандринг достала с полки книгу, и камни на позолоченном корешке блеснули красным и зеленым.

— Сейчас? Я должен встать с Матерью Солнцем, чтобы покормить ваших голубей. Я надеялся перед этим немного поспать…

— Я позволю тебе поспать, когда пройдешь испытание.

— Не позволите.

— Ты прав, не позволю. — Она лизнула палец, перевернула страницы, и древняя бумага захрустела. — Скажи, мой принц, на сколько частей эльфы разбили Бога?

— На четыреста девять. Четыре сотни Малых Богов, шесть Высоких Богов, первые мужчина и женщина и Смерть, которая охраняет Последнюю Дверь. Но разве это не нужнее клирику, нежели министру?

Мать Гандринг цокнула языком.

— Министру нужны все знания, поскольку контролировать можно лишь то, что известно. Назови шестерых Высоких Богов.

— Мать Море и Отец Земля, Мать Солнце и Отец Луна, Мать Война и…

Дверь широко распахнулась, и в комнату ворвался ищущий ветер. Ярви подскочил, и языки пламени подскочили вместе с ним и затанцевали, искаженные в сотнях и сотнях банок и колб на полках. По ступеням, спотыкаясь, поднимался человек, и пучки трав перед ним качались, словно повешенные люди.