Чтение онлайн

Сможет ли он и в самом деле сидеть на нем, между богами и людьми? Он, кто с трудом заставляет себя прикоснуться к нему своим искалеченным недоразумением вместо руки? Ярви заставил себя потянуться, его дыхание участилось. Заставил себя прикоснуться дрожащим пальцем к металлу.

Очень холодный и очень твердый. Каким и должен быть король.

Каким был отец, сидя на Черном Стуле с королевским обручем на морщинистом челе. Его покрытые шрамами руки сжимали оружие, навершие меча всегда было в пределах досягаемости. Меча, который висел теперь на поясе Ярви, оттягивая непривычным весом.

«Я не просил полсына».

И Ярви отпрянул от пустого стула, даже менее достойно, чем когда на нем сидел отец. Не к дверям Зала Богов и ожидающей за ними толпе, но прочь, к статуе Отца Мира. Прижался к камню и нащупал пальцами трещину за гигантской ногой покровителя министров. В тишине открылась скрытая дверь, и Ярви скользнул в черноту за ней, словно вор, покидающий место преступления.

В цитадели было много тайных путей, но в Зале Богов их было больше всего. Проходы шли под полом, в стенах, в куполе. В старину министры использовали их, чтобы явить волю богов посредством небольших странных чудес — падающих перьев или дыма вокруг статуй. Однажды король воззвал к войне, и на сомневающихся воинов закапала кровь.

Переходы были темны и полны звуков, но Ярви их не боялся. Эти тоннели давно были его вотчиной. В темноте он прятался от пылающего гнева отца. От сокрушительной любви брата. От холодного разочарования матери. Он мог пройти из одного конца цитадели в другой, ни разу не выйдя на свет.

Здесь он знал все пути, как и полагается хорошему министру.

Здесь он был в безопасности.

Голубятня, за века исчерченная пометом изнутри и снаружи, была на вершине самой высокой башни цитадели, и сквозь множество ее окон дул ледяной ветер.

Как ученик Матери Гандринг, Ярви должен был кормить голубей. Нужно было их кормить, учить их произносить сообщения и смотреть, как они взлетают в небеса, чтобы принести новости, поручения или угрозы другим министрам вокруг Расшатанного моря.

Из множества клеток, выстроенных у стен, на него смотрели голуби и один огромный орел с бронзовыми перьями, который, должно быть, принес сообщение от Верховного Короля в Скекенхаусе. От единственного человека вокруг Расшатанного моря, который мог сейчас что-либо требовать от Ярви. Впрочем, он сидел напротив пятнистой от экскрементов стены, уставившись на ноготь сморщенной руки, погребенный под горой требований, которые ему никогда не исполнить.

Он всегда был слабым, но почувствовал себя бессильным, лишь когда его сделали королем.

Он услышал шаркающие шаги на ступеньках, и через низкую дверь, тяжело дыша, вошла Мать Гандринг.

— Я думал, вы никогда сюда не ходите, — сказал Ярви.

— Мой король, — ответила Мать Гандринг, как только выровняла дыхание. — Тебя ожидают перед Залом Богов.

— Разве тоннели предназначены не для того, чтобы король мог сбежать?

— От вооруженных врагов. А не от своей семьи и подданных, не говоря уж о своей будущей невесте. — Она посмотрела на куполообразный потолок, на богов, изображенных на нем в виде птиц, зовущих в сверкающее небо. — Куда ты хотел полететь?

— В Каталию, возможно. Или в землю Альюкс, или по священной реке к Кальиву. — Ярви пожал плечами. — Но у меня и двух здоровых рук нет, не говоря уже о двух здоровых крыльях.

Мать Гандринг кивнула.

— В конце концов, мы все должны быть тем, кто мы есть.

— И кто я такой?

— Король Гетланда.

Он сглотнул, зная, как она, должно быть, разочарована. Как он сам собою был разочарован. В песнях короли редко уползают, чтобы спрятаться от своих людей. Он взглянул на огромного безмятежного орла в клетке.

— Праматерь Вексен прислала послание?

— Послание, — скрипящим эхом отозвался один из голубей. — Послание. Послание.

Мать Гандринг нахмурилась, глядя на орла, застывшего, словно чучело.

— Он прилетел пять дней назад из Скекенхауса. Праматерь Вексен отправила его с вопросом, приедешь ли ты на испытание.

Ярви вспомнил, как однажды, несколько лет назад, он видел главу Министерства, когда Верховный Король посетил Торлби. Верховный Король казался грозным и алчным стариком, которого все раздражало. Мать была вынуждена его успокаивать, когда кто-то кланялся не так, как ему нравилось. Брат смеялся, как такой немощный мелкий человек с всклокоченными волосами может управлять Расшатанным морем, но его смех утих, когда он увидел, сколько воинов следует за ним. Отец был в гневе, поскольку Верховный Король принял дары и ничего не дал взамен. Мать Гандринг цокнула языком и сказала, что чем богаче человек, тем больше богатства он жаждет.

Праматерь Вексен почти не покидала своего места подле Верховного Короля и всегда улыбалась, как добрая бабушка. Когда Ярви встал перед ней на колено, она посмотрела на его искалеченную руку и шепотом спросила: «Мой принц, вы решили присоединиться к Министерству?» И на мгновение он увидел в ее глазах жадный огонь, который напугал его больше, чем все суровые воины Верховного Короля.

— Так много внимания от главы Министерства? — пробормотал он, подавляя послевкусие страха того дня.

Мать Гандринг пожала плечами.

— Принцы королевской крови редко вступают в Министерство.

— Несомненно, она, как и все, будет разочарована, что я предпочел Черный Стул.

— Праматерь Вексен достаточно мудра, чтобы извлечь максимум из того, что ей предлагают боги. Как должны и все мы.

Взгляд Ярви скользил по остальным клеткам, отыскивая то, что отвлечет внимание. Но, хотя у птиц не было жалости, вынести их взгляды было легче, чем все эти разговоры о разочаровании.

— Какой голубь принес послание от Гром-гил-Горма?

— Я отправила его обратно в Ванстерланд. К его министру, Матери Скаер, чтобы он донес согласие твоего отца на переговоры.

— Где должна была состояться встреча?

— На границе, у города Амвенд. Твой отец туда не доехал.

— На него напали в Гетланде?

— Похоже на то.

— Не похоже на моего отца, так стремиться закончить войну.

— Войну, — прохрипел один из голубей. — Закончить войну.

Мать Гандринг хмуро смотрела на испещренный серым пол.

— Это я посоветовала ему поехать. Верховный Король требовал, чтобы все мечи были в ножнах, пока не закончен новый храм Единого Бога. Я не ожидала, что даже такой дикарь, как Гром-гил-Горм, не сдержит священного слова. — Она сжала кулак, словно собиралась ударить себя, затем медленно разжала. — Дело министра — сглаживать путь для Отца Мира.