Чтение онлайн

— Ну и что? На то он и мужчина! Это для нас главное — любовь. А Петруша гордый, — горячо оправдывала его бабушка. — Он не может перед тобой и сыном быть в положении жалкого неудачника!

Это глубоко тронуло Дашу.

— Вообще-то Петя такой, я знаю, — плачущим голосом согласилась она. — Но как он мог согласиться, чтобы я стала женой другого? Нет, он меня больше не любит, и наш сын ему тоже не дорог!

— Да любит он вас обоих! Но уж очень великодушен — второго такого не найти! — грустно, но с гордостью за внука, ответила Вера Петровна. — Неужели не понимаешь? Это он, когда все потерял, не захотел быть для вас обузой и решил пожертвовать собой — для вашего блага!

Слезы, катившиеся из глаз, слепили Дашу и мешали вести машину. Она припарковалась к бордюру и, отбросив самолюбие, всхлипывая, взмолилась:

— Помогите, Вера Петровна! Я не знаю, что делать! Как остановить Петю? Не надо ему уезжать! Мы вместе найдем выход! Будем счастливы и без богатства.

— Если любишь Петю, потерпи! Он такой — какой есть и его не переделаешь, — тяжело вздохнув, посоветовала ей Вера Петровна. — Оставаясь здесь, унижения он не потерпит. А там, Бог даст, снова встанет на ноги.

— Но в каком положении он меня бросает? Это слишком жестоко! — горячо возразила ей Даша. — И зачем уезжать от семьи, когда можно поправить дела здесь? Я готова продать свою фирму! И разве у нас нет фамильных сокровищ? Зачем их хранить без всякой пользы, если они помогут Пете выйти из трудного положения, и все мы будем счастливы?

— Ты, Дашенька, просто замечательная! Я и мой Степочка очень тебя любим! И мы тоже будем несчастны, если вы с Петей разойдетесь, — растроганно сказала Вера Петровна. — Обещаю сделать все, чтобы его образумить, но боюсь, сейчас его не удержать! А ты уж поступай, как твое сердечко подскажет!

* * *

Вечером, приготовив все к отъезду, Петр приехал к родителям. При взгляде на все еще красивый кирпичный дом напротив гостиницы «Марко Поло», на тихой улице у Патриарших прудов, где прошли его детство и юность, у Петра ёкнуло сердце. «Как знать, — грустно подумал он, — суждено ли мне все это увидеть вновь? Ведь, скорее всего, снова придется идти в тайгу». В прихожей первыми его встретили сестрички. Они уже знали, что он летит на Алтай.

— Петь, привези нам оттуда кедровых шишек! — попросила его бойкая Оля.

— А зачем они вам? — спросил он, поцеловав сестер, хотя догадывался, зная, как они любят кедровые орешки.

— Мы посадим на даче у дедушки, и из них вырастут большу-ущие деревья.

— Чтобы самим добывать орешки? — с улыбкой спросил Петр. — А ты знаешь — как это трудно? Не все взрослые могут.

— Мы ведь уже станем взрослыми, — резонно ответила Надя. — Деревья растут медленно.

В обнимку с сестрами он прошел в гостиную, где его уже ждали отец и мать.

— Девочки, отцепитесь от брата и идите ко мне на диван! Нам с ним надо поговорить, — велела Светлана дочерям. — А ты, Петя, — жестом указала сыну, — садись в кресло, рядом с папой.

Петр послушно сел, вытянув длинные ноги, но счел нужным предупредить:

— Только прошу: без нравоучений! Наверное, мы долго не увидимся.

— А что так? — поднял брови Михаил. — Ты ведь не жить там собираешься?

— Как знать? Там мой прииск, а я намерен вновь войти в Совет директоров и значительно расширить производство.

— Думаешь, Яневич на это согласится? — усомнился отец. — Его отношение к тебе уже не то, что раньше. Он и Раиса Васильевна не забыли, что из-за тебя погибла их единственная дочь.

— Я у них жить, как раньше, не собираюсь. А в бизнесе, папа, главенствуют не эмоции, а выгода. У меня же — объяснил ему Петр, — для него приготовлен проект, как резко увеличить добычу золотых самородков.

В разговор вступила нетерпеливо слушавшая их Светлана.

— Выходит, как устроишься, заберешь туда Дашеньку с сыном? А не повредит ему переезд? — обеспокоилась она. — Юрик еще очень мал.

— Они останутся здесь, — сразу нахмурился Петр. — И сын еще мал, и Даша не поедет из Москвы в тьмутаракань!

— Так ты, что же, будешь один жить на Алтае, а они здесь, в Москве? — Светлана непонимающе посмотрела на сына. — И Дашенька на это согласна?

— А ее согласия не требуется, мама, — опустив глаза, глухо объяснил Петр. — Я ей предоставил свободу!

Его слова произвели впечатление разорвавшейся бомбы. Сестры-школьницы изумленно округлили глаза, мать испуганно отшатнулась, а отец, покраснев от гнева, выпрямился в кресле.

— Девочки, идите к себе! Ужинать я вас позову, — приказала Светлана дочерям и, когда они, с сочувствием взглянув на брата, вышли, переспросила: — Это как же понимать: вы разошлись? А о Юрочке ты подумал?

— Я обо всем подумал, мама, — тихо ответил Петр, еще ниже опустив голову. — Зачем я им такой... неудачник? Я же все потерял... и не могу жить... за счет Даши...

Светлана, с убитым видом, умолкла, а Михаил, наоборот, пришел в ярость и, вскочив с кресла, грозно обрушился на сына:

— Ты с ума сошел? Бросил на произвол судьбы жену и сына — нашего внука? Тряпка! Чего нюни распустил? О какой обузе речь? Молодой, здоровый мужик!

Однако гневные упреки отца подействовали на Петра как красная тряпка на быка. Он поднял голову и, закипая, хмуро возразил:

— Я никого не бросаю на произвол судьбы! Даша снова выйдет замуж, и не за кого-нибудь, а за олигарха Юхновского!

Лицо у Михаила побагровело так, будто его вот-вот хватит удар, а у Светланы, наоборот — стало мертвенно-бледным.

— И ты смеешь говорить мне об этом спокойно? — крикнул Петру отец так, что в окнах стекла задрожали. — В чьи руки ты отдал наследника нашего рода? Да я тебе за это,.. — Михаил замахнулся сплеча, готовый отвесить сыну затрещину, но Светлана, стремительно вскочив с дивана, повисла у него на руке.