Чтение онлайн

К Забневым Тарас Константинович каждый раз входил, как в свое прошлое незаметно оглядываясь и в первые минуты внутренне напрягаясь. Здесь был зальчик и у них с Машей; во второй, меньшей комнате - откуда к порогу выбегала сейчас ковровая дорожка и виднелась полированная спинка деревянной кровати, Маша проверяла за письменным столом тетради, изредка машинально оглядываясь на него, шуршащего на диване газетами...

Наверно, поэтому Тарас Константинович и старался бывать у Забневых как можно реже, хотя оба они, особенно Елена Сергеевна, под любым предлогом пытались зазвать его к себе - угостить или, проще говоря, подкормить, как он сам догадывался. Елена Сергеевна вообще относилась к нему внимательней и сердечней, чем просто к соседу, - Тарас Константинович чувствовал это; так, вероятно, могла бы относиться к отцу-старику старшая дочь, у которой уже давно есть своя семья.

– Ну, как там совещание?
– спросил Забнев.

– Как всегда, - Тарас Константинович махнул рукой.
– Показал бы диплом, что ли.

– Вон на этажерке.
– Александр Федорович засмеялся.
– Все уже в руках подержали.

– Вот и я подержу.

Тарас Константинович раскрыл коричневую дерматиновую корочку с золотым тиснением, тихонько вздохнул.

А где его университеты?.. В песках Средней Азии, где он успел порубаться с басмачами? В небольшом сельце, что неподалеку отсюда - где он, молодой и горячий, раскулачивал богатеев и ночью сторожко возвращался домой, ожидая в спину гулкого удара обреза? Или - здесь, где прошли годы и годы?.. Нет, если Тарас Константинович и завидовал, то завидовал по-хорошему. Он еще утром сказал Забневу, что рад за него, как за самого себя, - это правда. В конце концов в том, что на смену таким, как он, Тарас Константинович, идут по-настоящему образованные люди, - торжество того великого дела, которому и он отдал свою долгую жизнь!

– К столу, мужчины, к столу, - позвала хозяйка, внося с Малышевой последние блюда.
– Андрей Семеныч, Николай Николаич, - бросайте свои шахматы! Быстро, быстро!

Расселись; первый тост потребовали от Тараса Константиновича, - он, как и присутствующие, хорошо зная, что за краснобай Быков, пошутил:

– Торжество нынче, так сказать, идеологического порядка. Может, парторг сначала выскажется?

– Могу, - неожиданно охотно согласился Быков. Выбритый до сининки, широкоплечий, в тонкой белой рубахе с расстегнутым воротом, он поднялся с рюмкой в руке, поочередно, собираясь с мыслями, оглядел всех и решительно тряхнул курчавой головой:

– Молодец, Саша!

Все расхохотались - речь оказалась еще короче, чем ожидали, хотя и правильной, по существу. Посмеиваясь, Тарас Константинович предложил:

– Ну, что ж, отвечай, именинник. Вон какое выступление обстоятельное!

– Я в два слова не уложусь, - засмеялся Забнев.

Придерживаясь рукой за край стола, он привычным кивком закинул назад густые светло-медные пряди.
– А сказать мне хочется одно: спасибо вам всем. Прежде всего, Тарасу Константиновичу - за то, что заставил поступить и все эти годы терпел мои отлучки на сессии и зачеты...

– Ладно, ладно.

– Тебе, Андрей, - продолжал Забнев, - за то, что не донимал нагрузками, щадил...

– С октября кружок поведешь, - пообещал Быков.

– Николая Николаевича - за то, что с его отделением и забот я не знал. А супругу его - вас, Софья Емельяновна, - за то, что Саньку моего выучили, до техникума довели...

Малышев конфузливо покраснел, невзрачная худенькая Софья Емельяновна растроганно шмыгнула носом.

– Диплом я получил с вашей помощью. Вот за это и спасибо вам, закончил Забнев и, поклонившись, стоя выпил.

– А жену-то забыл!
– хмыкнув, упрекнул Тарас Константинович.

– А жене, может, побольше, чем всем, спасибо, - просто сказал Забнев. Усаживаясь, он дотронулся до ее плеча, - Елена Сергеевна коротко, почти незаметно прижалась к его руке щекой.

И опять это была правда. Когда-то молоденькая медсестра выходила безногого комбата в тульском госпитале и потом, после войны, сама разыскала его - студента последнего курса техникума, тощим доходягой, на котором, как на вешалке, болталась вылинявшая гимнастерка. Она родила ему сына - второй в семье Александр гостил сейчас у бабушки в Туле, избавила вечно занятого мужа от всех обязанностей по дому и ухитрилась при этом остаться по-прежнему привлекательной; разрумянившаяся от скупой ласки мужа, от добрых слов и глотка коньяку, она благодарно смотрела на всех сияющими синими глазами.

Некоторая торжественность первых минут, хотя и смягченная шутками, рассеялась: мужчины, выпив и основательно закусив, разговорились, задымили папиросами, с ленцой посматривали на экран телевизора.

В дверь постучали; удержав на месте жену, Забнев вскочил, подхватил в углу костыли.

– Петр, наверно.

Подталкиваемый хозяином, Петр внес в растопыренных руках ящичек с клубникой "викторией", смущенно отказываясь:

– Да я на машине, спасибо. Во - как ляленьку...

довез!

– Не спорить!
– весело прикрикнула Елена Сергеевна.
– Штрафную ему, Саша!

– Давай-ка, Петр Петрович, держи.
– Забнев вылил в фужер остатки коньяку.

Петр принял посудину, покосился на Тараса Константиновича, - тот, вроде бы случайно, наклонил кудлатую голову.

– Ну, с праздничком!
– Петр прицелился и одним махом выпил, двинув большим, как все в нем, кадыком.

Ел он завидно, ворочая мощными челюстями, и все еще смущенно оправдывался:

– Оголодал я - без своей стряпухи.

– А если она не вернется?
– словно невзначай спросил Забнев, незаметно, для шофера, подмигивая.

– Как так?
– Петр начал жевать медленнее.

– Да как? Помоложе найдет.

Петр женился недавно - все присутствующие были у него на свадьбе и знали, что он немножко ревнует свою молоденькую жену: он был значительно старше ее. Похожая на девочку, плясунья и песенница, она уехала погостить к матери в город.

– Разыгрываете, да?
– догадался Петр и успокоенно принялся за следующий кусок пирога.

Все улыбались, за Петра вступилась одна хозяйка.

– Дайте человеку поесть спокойно, вот привязались.

Ешьте вон лучше ягоды. Первые же!

Елена Сергеевна щелкнула выключателем - куполок абажура наполнился мягким зеленоватым светом, клубника в ящичке ярко заалела.

Забнев понюхал крупную, с белым бочком ягоду, съел ее, не очень одобрительно покачал головой.

– Нет, Тарас Константинович, - сорт менять надо.

Все-таки малосахаристая.

– Давай подумаем.