Чтение онлайн

– Ходить надо больше. А не в кабинете отсиживаться, - Я к вам звонил, сказали - вы ко мне поехали, - снова, уже добродушно и обезоруживающе улыбаясь, объяснил Игонькпн.
– Не по полям же вам за мной рыскать.

– Ну ладно, рассказывай, как тут...

По информации Игонькина, в отделении все было в ажуре - свое излюбленное словцо он ввертывал где надо и не надо. О положении дел в Астафьевке Тарас Константинович знал не хуже управляющего - выйдя из отпуска, он побывал на всех полях, Игонькин, в общем, был прав. Весна в этом году выдалась на редкость ранней, и хотя сроки всех весенних работ в садах и в полеводстве сдвинулись чуть ли не на полмесяца, проведены они нормально, в этом отношении и Астафьевка не была исключением. Все так, и все же, слушая, Тарас Константинович посматривал на Игонькина с горьким недоумением: в его годы он сам, как кипяток, кипел. А у этого за каждой бойкой фразой - спокойствие; не организатор, а регистратор, где уж ему вперед смотреть!

В дверь заглянула женщина в белом, по-старушечьи повязанном платочке, Игонькин быстро и строго сказал:

– Потом зайдешь. Занят.

Дверь послушно закрылась. Тарас Константинович попенял:

– Чего ж так? Может, неотложное что.

– Знаю я их неотложное, - недовольно поморщился Игонькин.
– Машину завтра на базар. Пока картошка да соленая капуста в цене.

– Тоже надо...
– Тарас Константинович поднялся, давая понять, что первая часть разговора окончена.
– Давай, управляющий, вот о чем посоветуемся. Сиди, сиди...

Нам выдали одну путевку на туристский поезд. Отправка через неделю. По южным городам. Ростов, Минводы, Симферополь, еще там что-то. Купированный вагон, трехразовое питание - красота, верно?.. Так вот: кому, по-твоему, можно тут у вас дать ее? Считай, дороже любой премии.

– Еще бы!
– Игонькнн даже языком прищелкнул, и такая ясная готовность, надежда мелькнули в его взгляде, что Тарас Константинович хмыкнул. В отпуск, даже бессрочный, он отпустил бы управляющего с великой охотой, прямо сейчас, но наградить его бесплатной путевкой - это уж дудки!

– Так кому же?

По светлому лицу управляющего прошло быстрое облачко разочарования, и тут же он озабоченно потер гладкий подбородок.

– Да, тут подумать надо...

Вышагивая по кабинету, Тарас Константинович останови лея.

– Есть такое мнение: Морозовой Анне Павловне.

Как ты?

– Москвичке?
– весь вид Игонькина выразил изумление.
– Да она же на пенсии.

– Ну и что? Вот ей подарок и будет. Скуповато мы ее, кстати, проводили. Если по совести говорить.

– Я что-то, Тарас Константинович, не того...
– Игонькин развел руками, все еще не веря, что директор говорит всерьез.
– Последний год она у меня, по существу, сторожихой на ферме работала. Личность-то ничем не приметная. Я и запомнил-то ее только потому, что все ее не по фамилии зовут. "Москвичка, москвичка". Непривычно как-то вроде.

Тарас Константинович снова остановился - прямо против сидящего и недоумевающего Игонъкина.

– А когда у тебя на ферме ночной отел шел, кто телят принимал? Не сторожиха эта?

– И что ж из того? Не она одна.

– А ты хоть знаешь, почему ее москвичкой зовут?

– Слыхал. Родом будто из Москвы. Что же, за это и премировать? Игонькин хохотнул, тут же согнал улыбку.
– Тогда уж скорей сыну ее, Василию, отдать. Тракторист, и вкалывает подходяще. В самом ажуре будет.

– Вот пусть он еще и повкалывает. Сколько мать-то вкалывала.
– Тарас Константинович хмыкнул.
– В общем, если не возражаешь, ей. Таково же мнение и партбюро.

– Да я что же. Ладно.

– Отлично, договорились.
– Прикидывая, не забыл ли чего еще, Тарас Константинович сдвинул косматые брови и тут же удивленно, с живейшим любопытством вскинул их. На полу, вдоль плинтуса лежала какая-то узкая штуковина в аккуратном брезентовом чехольчике.

– Это что у тебя за новая техника такая?

Игонькин выскочил из-за стола, круглые гладкие щеки его порозовели.

– Да так это, подарили мне...
– Он проворно задвинул подарок ногой под стол.
– Удилище складное.

Прищуренные глаза директора глянули на него остро и насмешливо.

– Тебе бы, Игонькпн, в рыбхозе командовать.

– А я там работал, - наигранно простодушно сказал Игонькин.
– Без малого три года руководил.

– И как?

– Все в ажуре. Водоемы зарыбляли. Свежую рыбу давали.
– Игонъкин повел плечами, будто удивляясь вопросу: как же, мол, иначе может быть?

– А чего ж ушел оттуда?

– На колхоз бросили, сам-то разве бы ушел? Вот где рыбы-то было! И никакой удочки не надо. В отстойник придешь, глубина десять сантиметров, карпы, можно сказать, пешком ходят. За хвост - да на сковородку со сметаной!

От удовольствия Игонъкин причмокнул губами, не очень уверенно спросил:

– Может, зайдем, Тарас Константинович? Время к обеду, а рыбка у меня и сейчас есть.

– Любишь ты сладко пожить, Игонькин, - усмехнулся директор, не отозвавшись на приглашение.

– А кто не любит? Цель нашего государства - чтоб все люди хорошо жили, - убежденно сказал Игонькин, и снова в его ясных карих глазах обозначилась мимолетная умная насмешка: голыми руками меня, директор, не возьмешь!..

– Ладно, сиди, - утратив всякий интерес к разговору, кивнул Тарас Константинович.
– А я сейчас к Морозовой - пускай собирается.

– Раз так - и я с вами.
– Игонькин с готовностью одернул рубашку. Порадуем старуху.

– Да я уж один, тебя люди ждут.
– Стоя рядом с РТгонькиным, статным и розовощеким, Тарас Константинович взглянул на него - снизу вверх, легонько завидуя его молодости, здоровью и недоумевая, как такой мужик может быть неважным работником. Не хватает у человека чего-то или, наоборот, чего-то лишку в нем?

3

– Читай, просвещайся, - сказал Тарас Константинович, вылезая из машины.
– Я с полчасика, не больше.