Чтение онлайн

– Ты давай яишню ешь, - наставительно советовал Додонов.
– Помидор что - вода и вода. А после этого дела закупорить надо.

– Сала, Тарас Константинович, сала, - вторила ему маково раскрасневшаяся хозяйка, и оба они, переглядываясь, смотрели на ошалелого директора, как на провипившегося и уже прощенного ребенка.

Соглашаясь, Тарас Константинович кивал, поддакивал и снова тянулся к малосольным помидорам, острая мякоть которых, хотя и ненадолго, возвращала ясность. Где Петр, где Петр?.. Надо было бы найти удобную тему, но ничего придумать он не мог.

– А дети-то где?
– наконец вспомнилось ему.

– Ну хватил!
– захохотал Додонов, снова переглянувшись с супругой.
– У детей-то - давно свои дети. Нешто забыл, сколько прошло?

– Я давно уж бабушка, - с гордостью сказала хозяйка и вздохнула.

– Ах, да, - сконфуженно пробормотал директор, снова ухватившись за спасительные помидоры.

Под окном, наконец, зашумела машина, - испытывая облегчение и трезвея, Тарас Константинович поднялся, поднялись, прощаясь, и хозяева.

– Поеду, пора уже.
– Тарас Константинович поклонился.
– Спасибо вам большое.

– Было бы за что, - добродушно отмахнулся Додонов.

Но Тарас Константинович знал: было за что.

13

Бумажка была самая обыкновенная - счет за ядохимикаты, но директор что-то медлил, задумчиво трогал кончиком ручки морщинистый подбородок. Осторожничает после яблочной истории, - позволил себе мысленно пошутить главный бухгалтер, вслух же вежливо сказал успокаивая:

– Все в порядке, Тарас Константинович.

– Да?
– Тарас Константинович исподлобья взглянул на своего министра финансов, выжидательно стоявшего перед ним с замкнутым лицом, усмехнулся.
– Значит, все по закону?

– Разумеется.

– Ну, ну.
– Директор подмахнул счет и, прежде чем отдать его, опять странно и непонятно посмотрел на обыкновенную бумажку. Словно своей же подписью любуется...

Отпустив бухгалтера, Тарас Константинович натянул ломко шуршащую болонью, вышел в приемную.

– Приказ перепечатаешь, копию вывесишь, - распорядился он, передавая секретарше просмотренные бумаги.
– Я на посадки.

Он уже не видел, как изумленно и тревожно взлетели ее подбритые или выщипанные брови, едва она взглянула на этот приказ.

В коридоре орудовали плотники, выгораживая у окна клетушку для диспетчерского пункта. Ничего, разместится...

Одиннадцать комплектов "РСВ" развезли и поставили по всем отделениям и основным службам, дело теперь за диспетчером. По последним данным, полученным из самого надежного источника информации, диспетчер со светлыми кудряшками, по фамилии товарищ Быкова, прибудет в конце недели. Сам товарищ Быков, не чуя под собой ног, со вчерашнего дня отбыл в краткосрочный отпуск:

свадьба начнется в городе, завершится в совхозе.

На улице было тепло, солнечно, болонья на плечах нагревалась и привычно пованивала. Если б не свежий ветерок, изредка, как резвый щенок, налетавший из-за угла, можно было бы подумать, что сейчас конец августа, начало сентября, но уж никак не октябрь. Год был - как по заказу.

С непокрытой кудлатой головой, заложив руки за спину и поэтому сутулясь, Тарас Константинович шел по усадьбе, кивая встречным и зорко вглядываясь. Все останется таким же, останется его отношение к окружающему, - изменится только его возможность активно воздействовать на все это. Ну, ну, старина, - иронически одернул себя Тарас Константинович, - не нюнить!..

Сады стояли пустые, в желтой осенней листве, тихо и неспешно, с сознанием выполненного долга принимая последнюю человеческую благодарность и внимание. Мелькали за подбеленными стволами платочки работниц с острыми секаторами, ведущих осеннюю подрезку; где-то неподалеку домовито урчал "Беларусь", - Тарас Константинович представил, как отваливаются вслед черные пахучие пласты междурядий; прошла груженная саженцами, торчащими из кузова, как трехгранные штычки, машина, - шофер весело закивал посторонившемуся директору. И все это для того, чтобы весной - по великому круговороту жизни - сады зацвели снова и понесли свой сладкий плод.

Тарас Константинович свернул с дороги на малоприметную, забиравшую вправо тропку. Под могучим деревом валялись два тронутых гнильцой крупных желтых яблока - он потрогал их ногой, усмехнулся. Желтое присурское...

Показался слева крытый ржаной соломой шалаш, - Тарас Константинович минуту постоял и возле него. Все так же лежал в ямке закопченный кирпич, торчали рогульки для перекладины, внутри шалаша было чисто, сухо и пусто. С удовольствием вспомнилось, как пил он тут духовитый, необычной заварки чай, слушал неторопливые вдумчивые речи доморощенного философа Китанина, как по-мальчишески крепко - без просыпу и сновидений, уснул на теплой овчине. Не забыть бы проверить, включили ли сторожа в список на премию?..

Основные сады кончились; побежали стройные кудрявые трехлетки - солнца и простора стало больше, небо синее и выше. Иные из этих голенастых пробовали уже по весне брызнуть кремовыми звездочками, - как вон иная глупенькая норовит раньше времени огоньку схватить. Цвет осыпался, редкие пуплышки завязи бессильно сморщились и опали. Правильно - не торопись, жди своего срока, когда отец и мать благословят да загс распишет!..

Послышались голоса, смех, - прежде чем подойти, Тарас Константинович помедлил, вздохнул.

На дороге стояла обогнавшая его недавно машина с открытым бортом; вспыхивали на солнце острия лопат, прямо по полю, в простор, убегали рядки тоненьких коричневых саженцев. Забнев, в короткой куртке и кепке, похожий издали на поджавшую ногу цаплю, что-то возбужденно объяснял девчатам; стоя у только что выкопанной ямки, он азартно тыкал в нее костылем и, казалось, сам готов был влезть в нее, - подходя, Тарас Константинович невольно заулыбался.

– Движется?

– Движется, - машинально подтвердил Забнев и, удивившись, что не слыхал, как директор подъехал, оглянулся.
– Вы чего это, пешком, что ли?