Последняя битва
Шрифт:
Женский визг стих, перейдя на всхлипывания.
– А… у-у… э-э… ка… ка… – ничего членораздельного боец из себя выдавить не смог.
– Что ка-ка? Где воевода? – переспросил князь и тут же махнул рукой. – Эх, братец, как тебя…
Вадим оглядел участок двора, куда вывела его дверь из ледника. Всхлипывающая баба сидел на снегу и пялилась на воскресшего князя. Рядом с ней валялось перевернутое ведро.
– Чур [67] меня!
67
Чур – в славянской мифологии божество. Значение спорно. Чур – межа, граница, разделение. Например: Чур, мое! Переступить через чур! Или от пращур, в этом случае чур – дух предков, ограждающий от напастей. Чур меня – защити!
Князь заметил еще двоих челядников, что стояли у поленницы и глазели на недавнего покойника.
Вадим обошел дружинника, а тот, крутясь вокруг собственной оси, не смел поворачиваться к воскресшему спиной.
– Чур меня!
Князь не прошел и десяти шагов, как к нему уже со всех сторон спешили люди.
– Вадя!
– Княже?!
– Паша! Бряг!
Воевода чуть замялся, а Павел пулей кинулся к другу. Пока они обнимались, князь узрел и удивленного Юски.
– Вадя – живой! – Павел разжал объятия и немного отстранился. – О, как от тебя холодом веет!
– Так в леднике не жарко…
– А мы ведь тебя назавтра хотели того… – Павел едва не прослезился и вновь припал к другу.
– Ладно. Будет тебе… Жив ведь я.
– Нет, ну как же… – Павел продолжал похлопывать друга по плечам, – с ума сойти – ты ведь не дышал, и пульса не было… и пальцы синели – я же видел. Ой, Вадя! Это было реально… очень реально!
– А я как граф Монте-Кристо… вообщем, Паш, давай потом. Смотри, народ волнуется.
Их обступили. Почитай вся дружина и вся челядь сбежалась на крики и возгласы. Были тут и ратники боярина Жирослава, что не менее других поражались появлению князя руссов.
– Князь?!
– Не может быть…
– Князь!
– Князь-то живой!
– О боги!
– Кудеса, да и только!
– О-о-о!
– Да…
Дружинники смотрели непонимающе, а челядь кружила вокруг, разглядывая, присматриваясь и не веря до конца.
– Княже… – подошел воевода и низко поклонился, – не серчай, княже. Думали мы, что карачун тебе…
– Брось, Бряг, – Вадим подошел к воеводе и положил ему руку на плечо. – Живой я. Так боги судили.
Князь сделал ударение на боги. Ему казалось, что это многое объяснит. На все воля богов.
Глаза Бряга оттаяли, просияли – кажись, подействовало.
– Велика в тебе сила, княже. За тебя боги!
– Юмал любит тебя, князь руссов! – радостно изрек подошедший Юски.
Вадим широко улыбнулся, сразу всем. Первыми пришли в себя дружинники. Их лица разгладились, повеселели.
– Слава князю!
– Слава!
Самые смелые тянули к Вадиму руки и норовили пощупать, убедиться.
– Качай князя!
– Ур-р-а-а-а!
Они подхватили Вадима, и давай подкидывать на радостях. Качали долго, весело, со смехом…
– Ой, братцы… – улыбаясь, проговорил Вадим, – укачали…
Князь вдруг почувствовал прилив сил, а организм подал свой знак. В животе призывно заурчало.
– Поминки-то чай, поди, уже готовы, – Вадим подмигнул Паше, – пошли! А то есть охота-а-а!
Стол был накрыт в дружинном доме, где жили ратники боярина. Вадим забыл обо всем – накинулся на еду.
– Славно подготовились, – хвалил князь с набитым ртом.
– Старались, – ответил Павел.
– Ой! – Вадим щелкнул пальцами. – Вот ведь я… А где Квета?
С лица друга тут же спала улыбка.
– Плоха девка, – шепотом ответил Павел, – совсем плоха… Ты бы слышал, как она голосила, когда мы тебя мертвяком признали. А как мы тебя в ледник отнесли да стали к тризне готовиться, так она совсем того… Забилась в клетушке и рыдает. То стонет, то рыдает…
– Почитай все волосы с себя посрывала, – сочувственно добавил Юски.
Вадим отложил еду, перестал жевать.
– Жаль девку…
Дружинники веселились, часто поднимали здравницы, но князь как будто не слышал их. Лишь иногда он вяло откликался на тосты. Павел, Юски и воевода часто переглядывались друг с другом и косились на Вадима.
Наконец, Бряг не вытерпел и прервал пир.
– Кончай трапезничать! – зычно скомандовал он. – Князь устал.
Дружинники понимающе загалдели и стали подыматься из-за стола. Через несколько минут изба опустела. Остались только ближние.
– Вадя, – Павел тронул князя за рукав, – ну будет тебе… Жив ведь остался.
– Что делать будем? Как мыслите? – спросил Вадим.
– Так надо выступать…
– Обожди, воевода, – перебил Юски. Он, кажется, смекнул, что князь сейчас не об этом думает. – Княже, нам Квету с собой брать не с руки. Впереди земли варяжские… у них там заставы, а ну как сеча! Боярышне лучше дома остаться… тут и челядь, и ратники боярские.
Вадим испытующе посмотрел на вепса. Ох, не того он ждал.
– Вадя, ну верно! Куда мы с ней? – поддержал Павел. – Ей покой сейчас нужен. Тут баб полно, они за ней присмотрят.
– Тяжело девке… – удрученно протянул воевода, – в дороге хуже… Пусть остается, княже. Хворая она совсем…
– Хм-м, – закрутив головой, промычал князь и разом махнул кружку пива. – Ладно, где она?
Не дожидаясь ответа, он встал.
– Пойду, посмотрю на нее…
– Я провожу, – вызвался Павел.
Они подошли к небольшой избушке, что стояла на задворках усадьбы.