Последняя битва
Шрифт:
– Это твой приемный папаша тебе наплел? Да? Так один раз получилось, а на другой может не свести.
– Ладно, – Вадим махнул рукой, – если еще с провизией поможешь, вообще вах будет!
– Поскребем.
– А давай твоих вепсов дружно на охоту спровадим. Они же у тебя охотники знатные! И моих орлов заодно приспособим. Медведей, кабанов пошукаем…
– Хорошо, – согласился глава рода, – скажу Юски, он уладит дело.
– Вот и добро…
– Договорились.
Как там в песне пелось…
– Деревья в белых полушалках объяты все январским сном… – Вадим напевал себе под нос, когда прилично растянувшаяся дружина с обозом покинула Каргийоки.
Собственно, уже лютень [69] на носу, а там уже и до масленицы не далече. Дел предстояло много, Вадим хотел поспеть до весны, добраться до Белоозера. Надо еще найти всех сидевших по лесам руссов, собрать их в кулак, да этим кулаком постучать в ворота града.
69
Лютень – февраль.
– А я все жду и жду кого-то, приговоренный у окна… – князь обернулся, – вот привязалась.
– Что? – не расслышал ехавший рядом Павел.
– Да песня привязалась!
– А-а…
Князь оглядел колонну. Павел, как и обещал, снарядил пять саней с провизией. Всеобщая охота, устроенная по наводке Вадима, длилась чуть нее целую седмицу. Зверья набили – жуть. Трех медведей подняли с лежки, четырех лосей, пять кабанов, а зайцев дюжины три. Ну и рыбари постарались… С едой, стало быть, пока был полный порядок. Собственно, и с вепсскими охотниками-добровольцами тоже. Прознав про добычу, что обещал Вадим, набралось аж три десятка жаждущих. И что больше всего радовало князя, так это то, что почитай все вепсы имели луки.
– Мы им такое устроим! Ух! – взбодрился воевода, пересчитывая новоприбывших.
Да и Вадим был в приподнятом настроении. В совокупности его рать теперь насчитывала сто семь человек. Теперь было с чем развернуться. По предварительным агентурным данным, от убиенного Худоты, да и от того же воеводы князь знал, что в Белоозере варягов засело не более сотни. Ну, плюс-минус…
Теперь самое главное на повестке дня добраться до рубежей Руси и кинуть боевой клич. Должны еще ратники собраться, которые до поры до времени отсиживались по явкам. Партизаны, блин…
Дни тянулись в размышлениях. И еще в новых неожиданных, но приятных встречах. Грешным делом Вадим считал, что места будут дикие, ну или почти… Однако он вскоре убедился в своем заблуждении. Вначале двигались по реке Сьясь, берега которой были на удивление пусты. И это было странно. Река-то широкая… Однако, верст через пятьдесят от Каргийоки обнаружилось довольно большое поселение. Знакомство с родичами Вадим доверил вепсам, которые быстро сошлись с родом лисицы. Да сошлись так, что целый десяток воинов изъявил желание присоединиться к походу.
Двинулись дальше… река Сьясь сделала резкий поворот, где в нее впадала более мелкая река Тихая. Тут жил род озерной чайки. Хотя никаких озер поблизости не наблюдалось. Вепсы и тут нашли общий язык с дальними соседями, и к отряду князя присоединилась еще дюжина молодых и активных.
Река Тихая, шириной метров сорок, часто петляла, но выбора-то особенно не было. Все же по льду передвигаться намного веселей, чем продираться сквозь буреломы и буераки. Тихая полностью оправдывала свое называние, ибо была абсолютно безжизненна. Они отмахали не мене ста верст, так и не встретив селений.
А вот уже дальше… Вадим почесывал руки, прикидывая, сколько еще шустрых парней можно навербовать, но фортуна дала сбой…
В конце шестого дня река вывела на берег большого озера и вот тут они впервые встретились с белоглазыми чудинами. Собственно, это были тоже вепсы, насколько мог понять Вадим из разговора с ними Юски. Но эти парни были белокуры и белоглазы. Маленькие и юркие… К гостям они отнеслись настороженно и в селение не позвали. Хотя за пару ножей указали путь и проводили до границы с соседним родом. А там опять белоглазые, и опять два ножа…
По землям чуди заволочской, как прозвал их Вадим, двигались дней десять. Заволочская… м-да… Вадим примечал путь движения, авось пригодиться. И там, где река Тихая обрывалась, пришлось пробираться по лесам, да лесам. Все краешком, благо лес иногда расступался, а местами переходил в широкие сосновые боры. И все же с санями намучались…
И только через двадцать верст вышли на другую реку. Вот тебе и волок, коли летом на судах идти. А чудины эти и есть живущие за волоком. Чудь заволочская… В общем-то это была не его придумка. Вадим знал это из институтского курса.
На вторую седмицу движения прижали морозы. И как ни кутались, как ни палили по ночам жаркие костры, а без обмороженных не обошлось. Человек пять разместили на санях, ибо сильно поморозили ноги. А в довершение всего – пала одна лошадь.
Еще несколько раз сворачивали, когда река обрывалась и тонким замерзшим ручейком пряталась в болоте. Тогда шли по лесам, что сгубило еще одну лошадь. Коняга попала ногой в трухлявый пень и сломала ногу. Сани пришлось бросить, а лошадь съесть. Никто из руссов этого пути не ведал, включая и самого воеводу.
– Так, княже, мы завсегда по Онеге шли. А там через Свирь на Нево-озеро… а там уже и Волхов…
– Понятно, – кивнул князь. – Путь известный…
Про северный проторенный путь через Свирь и Онегу воевода говорил еще в Каргийоки. И даже настаивал… Но Вадим, проявив упорство, настоял на южном варианте. И хотя этот путь был и длиннее, и менее известен, однако князь предпочел его, выложив свои аргументы. Во-первых, враг, если он будет извещен о приближении руссов, будет ждать их именно со стороны Онеги. Во-вторых, по Свири жили именно те рода чудинов, что приняв руку варягов, стерегли рубежи, а значит, пришлось бы продираться с боем. И в-третих, на южном направлении можно было сыскать союзников из вольных чудинских родов. И не только вольных, но и из тех, кто точит зуб на алчных варягов. Вадим вполне дружил с географией, полагая, что она будет не сильно отличаться от современной. Ведь даже по этому, южному направлению, почитай весь путь по рекам.