Чтение онлайн

Весь свой лагерь, Никита настойчиво и целеустремленно ставил вверх ногами, и никто не знал, как от него избавиться, потому что юный затейник заявил, что его родители поехали с геологоразведочной партией на Сахалин. Это было тоже чистое вранье, но о нём начальник лагеря с большой неприятностью узнал лишь за четыре дня до конца смены.

Догадываясь, что за такое поведение ему дома мёда не дадут, Никита с присущей ему причудливостью начал писать родным письма.

В первому он советовал родителям не приезжать, потому что лагерь якобы перебазируют, а куда, пока что не знает и сообщит об этом позднее. Во втором писал, чтобы родители не приезжали, потому что хотя «Смелый» и остался на старом месте, тем не менее сейчас в лагере санитарная неделя и никаких посетителей не принимают. В третьем выдал ещё какую-то бессмыслицу. Так он морочил родителям головы довольно долго, но, в конце концов, его подвела собственная фантазия. В пятому (и последнем) письме, Никита предостерегал родителей ни в коем случае не приезжать, потому что в лагере началась эпидемия ящура и весь окружающий район на карантине. Тем не менее, на этот раз эта весть и вызвала обратный эффект. На следующий же день примчался в такси его отец с мамой, их знакомый профессор-эпидемиолог и незнакомая тётя из Министерства Здравоохранения. Родители немедленно забрали своего здоровехонького сына домой. Но что из того – до конца смены оставалось лишь четыре дня.

Из всего сказанного можно составить приблизительное представление о посланце «Смелого».

А пока что, не зная ни о переездах, ни о санитарной неделе, ни об угрозе близкой эпидемии, но все же с плохо скрытым ужасом весь «Смелый» ждал дня, когда в военную игру должен был подключиться четвертый отряд, в котором находился рыжий Никита. И когда Никита заявил, что их отряд хочет провести «Зарницу» с нашим отрядом, да еще и на нейтральной территории, все вожатые, повара, медработник и сторож во главе с начальником лагеря облегченно вздохнули и торопливо уверили четвёртый отряд, что для них пожелание детей — закон.

Обо всём этом мы узнали позднее, а сейчас рыжий Никита стоял перед нами, собираясь произнести, вероятно, кое-что интересное.

— Прочь межлагерные барьеры! — решительно начал он и подскочил на месте. — Не будем замыкаться в себе! Настоящая пионерская дружба не признает никаких границ, для неё не существует преград! — Он энергично рубанул рукой воздух, будто одним взмахом разрушая все преграды, которые отделяли его от нас. — И потому, — Никита вытянулся на носках и крутанул головой, — наш четвёртый отряд предлагает провести «Зарницу» вместе с вашим четвертым отрядом, то есть наш четвёртый — против вашего! Естественной границей расположения наших частей будет река. Для преодоления водного рубежа и для перемещения сил, наш лагерь выделяет вам три лодки из своих шести. Место проведения военных действий и условия обсудим дополнительно. Готовиться можно с завтрашнего дня. Начало в шесть часов утра.

Все это он выпалил одним духом, немного помолчал, думая, что бы еще сказать умного, а тогда прибавил:

— Итак, если вы согласны — скажите, а не согласны — не говорите. То есть тоже скажите, но в таком случае мы будем считать, что вы боитесь принять наше дружеское и миролюбивое предложение, и значит — проиграли.

— Река? Лодки? — первой подала голос Ирина Васильевна. — Да они же все перетонут! — И взглянула на начальника лагеря.

— Что мы, маленькие? — закричали мы, — Грести не умеем? Неужели спасуем?

Да и Александр Николаевич сказал:

— Ничего, ничего. Река же неширокая. Да и вожатые рядом будут. Я не возражаю.

Мы также не возражали и взялись за обсуждение.

— Я предлагаю вот что, — снова заговорил Никита. — Километра за три ниже по течению реки, там, где она делает изгиб, лежит замечательная поляна. От того изгиба к пожарной вышке, — её видно издали, — а позади — к дороге и будет проходить условная граница расположения ваших войск. Наша же территория будет в самый раз напротив. Если хотите — можно сейчас пойти и посмотреть.

— Что же мы сейчас увидим? — спросил Юрка, командир нашего отряда. — Уже ночь на дворе. И, в конце концов, какая разница? Там так там.

— Вот и хорошо, — кивнул Никита. — Победит та команда, которая посрывает все погоны с команды противника или завладеет флагом и переберётся с ним на свой берег. Наши погоны — зелёного цвета, ваши — синего. Подпишите это соглашение в двух экземплярах, и — по рукам! — Он пододвинул Юрке два листа бумаги.

Мы покрутили соглашение, но в нём было написано всё то, что он уже сказал, и Юрка с Никитой поставили свои подписи.

— Вот и чудесно! — обрадовался Никита. — Подготовительные работы можно начинать завтра. Тоже ройте окопы всякие, укрепления — пожалуйста. До встречи!

Он запихал один экземпляр соглашения в карман и исчез в темноте.

— Что-то он мудрит, — сказал Митька. — как-то у него очень быстро. Сюда — туда, вы здесь — мы там, «окопы ройте», убежал сразу. Голову заморочил! Надо бы пойти и посмотреть.

— Вот завтра и посмотрите, — Ирина Васильевна нам, — а сейчас — идём, потому что кино вот-вот начнется.

На следующий день, весь наш отряд пошел знакомиться с местностью. Доходим к изгибу реки...

— Вот, я же говорил! — Митька кричит. — Смотрите!

Взглянули мы на ту сторону... А там здоровенный луг врезается полукругом у лес, и только вдали под лесом кустарник. И даже трава скошена. Только копны стоят.

— Я ж говорил, — горячится Митька. — Недаром он своё соглашение подписать спешил.

— Эге, — Юрка почесал затылок. — У них лес к реке подступает лишь вон с того края, да и здесь — узенькая полоска. И спрятаться нигде.

— Так и им же негде! — Генка на это.

— А они за деревьями будут сидеть. Куда мы сунемся — сразу видно.

— Во-оо, заморочил голову! — насупился Митька. — Пойдём, хоть лес осмотрим. Может, он и там что-то выгадал.

Но как долго мы блуждали, лес был как лес. Очень хороший. Густой. Он всем понравился. Мы выкопали два окопа, вернулись на берег и стали смотреть на луг. Луг не нравился никому.

— Ясно, что вглубь вражеской территории по открытому не побежишь, — сказал Юрка. — Настоящий лес за лугом начинается, а ближе к нам — эта полоска от изгиба реки. Ну а с того края метров семьсот — восемьсот всё-таки будет. И то хорошо. Но они ж на это и рассчитывают: вероятно, пикетов понаставляют на каждом шагу.

— Надо их перехитрить, — предложил Генка.

— Открыл Америку! — Юрка ему. — А как? Пока мы тем лесом пройдём, нас всех переловят. Думайте все. У кого появятся ценные мысли — говорите сразу.

Мы начали думать. Но чем больше мы думали, тем меньше у нас появлялось ценных мыслей. Ценных мыслей было очень мало. Можно даже сказать, что их не было совсем.

— Мы уже проголодались, — подал в конце-концов голос Генка. — Может, после обеда что-то придумаем?

Но и после обеда никто ничего не придумал. И после тихого часа. И после полдника тоже.