Чтение онлайн

Сейчас Леваневский сидел в кабинете Назаренко, озираясь по сторонам и возмущаясь про себя пошлостью вкусов хозяина.

— Как жизнь, Андрюшенька? — ласково прогундосил мэр. — Надеюсь, ты не обижаешься? Кто старое помянет…

— Сначала старые долги, — перебил его Леваневский и протянул лист бумаги с расчетами. — Пять тысяч шестьсот восемьдесят три рубля — это я без индексации. И восемь тысяч долларов. Это и гонорар, и мои расходы.

— Что же ты, Андрюшка, сразу на меня накатил? — совсем не благодушно сказал Назаренко. Шурыгин, стоявший рядом, перебил своего шефа.

— Погоди, Петрович. Ты ему денег должен? Ну, прямо. Значит надо вернуть. Только, сначала расчеты проверить. И, давай скорее перейдем к работе. Правильно сделал, Андрюша, что вернулся.

— Я, вообще-то, сюда вернулся работать еще не зная на кого, — сказал Леваневский. — Скажу правду, у них команда сформирована, иначе пошел бы к ним.

— Ну и…

— Погоди, Петрович. Раз ты к нам пришел, значит, будешь работать с нами?

— Значит, буду. Но об окончательном гонораре надо договориться уже сейчас. А также и о бюджете кампании. Потратиться придется по полной программе: времени почти не осталось.

— Ты сначала докажи, что от тебя польза будет.

— Правильный подход. Я уже разработал акцию с информационным обеспечением. С участием нашего незаменимого Шурыгина.

— С чего начнем, Владимир Геннадьевич, с хорошего или с плохого?

— Сам знаешь, с чего принято начинать.

Гришин достал из кармана листовку.

— Раскидано по всей Слободе. Елкова говорит — в Центральном районе тоже появились.

— Немного топорно, — сказал Куклинс, — автору даже не пришло в голову, дать это от имени самого Савушкина. Но электорат здесь не пуганный, может подействовать. Огорчил. Теперь радуй.

— Встретился я с бывшим сержантом Никитиным. Посидели, обсудили, узнал много нового. «Катки» вообще неоднородные, это даже не группировка, а марка. Делятся они на три группировки, не географически, а по происхождению. Больше всего спортсменов — это которые прямо из секций. Есть «воры» — это те, кто сидел, настоящая воровская группировка. И есть «афганцы» — вообще все, кто служил в горячих точках. «Спортсмены» — шпана, они то и дело уходят к ворам, или афганцам. «Воры» богаче остальных и независимы, а «афганцев» все боятся, так как у них много оружия и если «спортсмен» идет на разборку с бейсбольной битой, то для «афганца» придти с гранатой — как плюнуть.

— А из кого состоит «Перун»?

— Из всех подряд. Кого возьмет командир Шурыгин.

— Еще что узнал?

— Сейчас — самое важное. Я сделал Никитину небольшую политинформацию, объяснил, что у Батьки шансов мало, а с новым мэром в городе будет большая криминальная чистка, при полной поддержке городской администрации. Но кого-то могут и пощадить. Так что, думай, решай.

— Что он решил?

— А мы решили, что его банда должна по-прежнему исполнять приказы Батьки — ловить агитаторов, отбирать у них газеты, буклеты, бланки, все свозить в свой штаб. Эту продукцию будем сами давать Никитину — пусть возит, показывает Батьке. Главное, не забыть увеличить тиражи. Если же Батька надумает установить свой контроль, так можно агитаторам давать все в двойном количестве. Половину отдал бандиту у подъезда и спокойно иди, работай. И все довольны, особенно мы.

— Это хорошо.

— Но так можно только в зоне ответственности Никитина — в Центральном районе. Слобода — непробиваема, там заводская охрана.

— Будем решать проблему. А пока, сообщаю новость. Я тоже тут провел тайные переговоры, с Белочкиной. Она сама теперь не уверена, что Батька победит. Но ей дан однозначный приказ — обеспечить перевес. Она сказал мне так: будет разница в один-два процента, это вас не спасет. В три процента — не знаю. А если четыре, тем более пять, тут я уже покрывать разницу не буду.

— Так все же четыре или пять?

— Она сама это вряд ли знает и вряд ли будет знать до подсчета голосов. Все зависит, с какой силой ее будут прогибать. И кто это будет делать.

Дожди в Ирхайске начались внезапно. Тучи, несколько дней висевшие над городом, внезапно пролились, сначала по каплям, но после полудня лило уже вовсю.

Дождь пусть и не сорвал встречу, назначенную на три часа, но серьезно сократил присутствие электората. Должно было придти сотни полторы, две жильцов четвертого микрорайона, что на стыке Центрального и Ленинского. Как на зло, встречу назначили под открытым небом, у кинотеатра. Естественно, собралось лишь тридцать граждан, которые почти все разместились под зонтиками летнего кафе — хозяин не возражал.

Савушкин, понимая, что людей держать под дождем долго нельзя, приехал за три минуты до назначенного срока. Начался разговор на повышенных тонах — говорить тихо не позвТанял дождик. Как всегда, короткое вступление, разработанное Гречиным и написанное Толиком, потом — ответы на вопросы.

Однако отработанный сценарий был нарушен. От грибка, стоящего в глубине, отделилось семь-восемь человек, в основном пожилых женщин. Над группой поднялись плакаты: «Руки прочь от стариков!» и «Нам не нужен Пиночет!». Видимо, опасаясь, что оратор не увидит лозунги, пикет начал их громко скандировать.

— Иван, — сказала Елкова, — не обращай внимания.

— Как не обращай, — резко ответил Савушкин, — из-за них меня не слышно. Сейчас узнаю, что им нужно.

Савушкин направился к пикету. Инка не смогла его удержать и лишь шепнула что-то одному из охранников, тот пошел следом, догоняя напарника, который держался на полкорпуса слева от объекта.

Когда до пикета осталось два шага, он расступился и в центре оказалась бабка в платочке в горошек.

— Бей фашистов, — крикнула она и в упор кинула в Савушкина яйцом. Оно попало прямо в лоб, заливая лицо желтком.

По инерции Савушкин сделал еще шаг вперед и тут бабка схватила второе яйцо, намереваясь то ли швырнуть его, то ли ударить. Савушкин выкинул руку вперед, бабка с визгом повалилась на газон.

— Ой, спасите, — раздалось рядом. — Людей убивают!

— Камера, — четко крикнула стоящая рядом Елкова. Охранник, которому она дала указание, одним движение сорвал пиджак с плеч и набросил его на телекамеру, снимавшую происходящее.

— Яйцо хотя бы было свежим?

— Да. Тухлое они не нашли. А все остальное очень плохо. Информация уже попала в областное агентство. Было сообщение по проводному радио: кандидат на пост мэра Иван Савушкин избил пенсионерку Катерину Борисовну. Радио для нас ничего не значит, его тут почти не слушают. Но надо ждать телепередачи, тут они раскрутят по полной.