Чтение онлайн

Антон чуть не забросил Лицей (что никак не сказалось на его сентябрьских оценках), трудясь на выборах. Он взял на себя заодно и обязанность учета труда своих одноклассников, рекрутированных Юлей на агитационную работу — это принесло еще одну ставку, хотя и дополнительные заморочки. Его толстый блокнот превратился в гибрид гроссбуха с художественным альбомом.

Со своей непредставимо-огромной премии, Антон, помня Танин совет, пошел в бутик «Венеция» и купил шикарный черный костюм, выглядевший очень элегантно, разве размер чуть больше необходимого. В этом костюме, он выглядел столь сногсшибательно-элегантно, что Елкова и Капитан, в разное время, не сговариваясь, обозвали его маленьким лордом.

— Эй, лорд, — сказал Тараскин. — Я в центр еду, тебя завезти куда-нибудь?

— В «Бастилию», если можно.

— Чего? — удивленно спросил, присутствовавший в штабе Игорь Вилорович.

— Вы такой добропорядочный работник, — рассмеялся Капитан, — что не знаете все злачные заведения родного города. «Бастилия» — как принято говорить у молодняка, прогрессивный клуб, в подвале старых казарм.

— Пошел в разгул мальчик, — усмехнулся Куклинс.

— Нет. Там ребята собираются, я должен с ними рассчитаться за работу, — смущенно сказал Антон.

Перед дебатами Савушкин заглянул в Пансионат — забрать Егорыча и попрощаться с остальными. Он чем-то напоминал нервного студента, перед экзаменом: то и дело заглядывал то в папку, то в блокнот. Между тем, экзамен или генеральная репетиция уже состоялись — утром.

— Иван Дмитриевич, — сказала Елкова, — мы все тебя будем ругать. Последними словами. Или как ты меня ругаешь, что на встречу мало народу пришло.

— Спасибо, — ответил Савушкин, опять заглядывая в папку.

— Ваня, спокойно, — Егорыч излучал такое спокойствие, хоть делись. — Все будет в порядке. Ты все запомнил, ты ему сразу врежешь между рогов, а потом за рога и будешь валять, как хочешь.

— Он тоже готов чего-то валять, — задумчиво молвил Савушкин. — На час перенесли дебаты, а кроме того, мне только сообщили, он уже в студии, а этот главный «Перун» — Шурыгин и его новый пиараст, с ним не приехали. Они последние дни втроем таскаются, еще с этим новым технологом. Сейчас же эта парочка куда-то подевалась.

— Все в порядке. Сколько их — какая разница. Ты сильнее, ты умнее, а главное — ты все знаешь. Если бы ты был его слабее, то сейчас бы его по всем замерам, кроме Слободы, не обгонял бы.

— Поэтому и тревожно. Весь город смотреть будет. А если что случится?

— Ты броник надел?

— Чего?

— На случай, если он в тебя начнет стрелять? Шутка. Других сюрпризов для тебя быть не может.

— Ладно, успокоил.

Савушкин махнул рукой, вышел из здания. Его машина взревела, и рев пропал почти тотчас же. Это был серьезный знак: хозяин Фирмы приказывал шоферу гнать что есть сил только лишь в том случае, если серьезно волновался.

В этот вечер Юля, принцесса со вздернутым носиком, в очередной раз обманула охранника и сбежала в «Бастилию». Клуб, открытый лишь год назад, считался одним из самых приличных в городе: стильно, не очень дорого и без бандитов. «Катки» пару раз наезжали на ди-джея, требуя сменить репертуар, однако ничего не добившись, оставили клуб в покое, ограничившись стандартной данью; кабаков, чтобы провести вечер в привычной для них стилистике, в Ирхайске хватало.

Как правило, к полуночи «Бастилия» заполнялась так, что свободного столика уже не найти, если не заказать. На этот раз проблемы не было: Юлины одноклассники пришли к восьми вечера, в почти пустой зал, после очередного агитационного обхода. Они решили тут и остаться, до начала музыкальной программы в одиннадцать.

Это был самый хороший день недели: день зарплаты. Поэтому, Антона, появившегося почти одновременно с Юлей, встретили почти с таким же энтузиазмом.

— Давай поэт-бухгалтер, отворяй переносной сейф, — весело заявил Серега Брусницын. Антон достал свой блокнот, наличку, пробормотав, что поэтом-бухгалтером обзывали покойного Бродского.

Когда расчеты уже почти завершились, подошел официант. Начали обмывать получку: кто брал какую-нибудь банальность, вроде джин-тоника, кто — местный изысканный коктейль «последний каприз королевы», Паша Аржанин, чтобы грубо польстить Юле, приказал принести продукцию пивоварни ее отца: пиво «Дружинное», действительно, неплохое пиво. Антон взял «Айришь-кофе», заявив, что надо же попробовать такое, хоть раз в жизни.

Юля с любопытством глядела на Антона, сама с собой заключая пари: когда он расстанется с компанией? В принципе, какой смысл оставаться на ночь в музыкальном клубе парню, который не танцует.

Хотя нет, однажды Антон танцевал. Год назад, когда она, обидевшись на друзей, отомстила всем, сама пригласив на танец одноклассника, который об этом и не мечтал. А он, в общем-то неплохо перебирал ногами и говорил о чем-то неожиданно интересном, не о литературе точно. Она даже пригласила его на день рождения.

А на другой день в классе, когда он попросил уточнить, когда, она, неизвестно почему смутившись столпившихся вокруг друзей («новый фаворит у принцессы») сказала ему: «Приходи. Для комплекта». А он не пришел. А она почему-то почувствовал, что вечер испорчен.

Официант принес напитки. Мартини для Юли было безо льда.

— Официант, — грозно сказал Паша, — это что, приличное заведение или колхозная столовая «Свинарка и свинарь»?

Официант извинился и помчался исправлять упущение. Антон взял салфетку, ручку, стал быстро что-то набрасывать.

Антона в классе, в общем-то, любили, даже считали главной ценностью (после Юли, естественно). Когда он только пришел в класс, то через месяц выиграл областные олимпиады по литературе и физике, причем почти одновременно. За успехи ему персонально вручили музыкальный центр, а он тотчас же продал его и разделил деньги между всей командной (это при том, что мама из райцентра посылала ему двести рублей в месяц, на продукты для тети и собственные карманные). Антона полюбили и прощали то, что другому простили бы вряд ли, даже в Первом лицее; шутил он редко, но очень обидно. В иные времена он должен был уже погибнуть на дуэли десять раз.