Чтение онлайн

— Владимир Геннадьевич, — сказал он, — все готово. Даже с дополнением.

— Каким? — спросил удивленный Куклинс.

— Письмо впервые голосующему, написано в двух вариантах. Уж, извините, иначе не смог, иначе голова поехала бы кругом.

Это была коллективная истерика. Олег сам не понял что случилось с людьми. Гречин свалился на диван. Владимир Галактионович держался за живот. Гулин извивался в конвульсиях, схватившись за стол. Елкова прыгала в кресле. Капитан корчился, не вынимая трубки изо рта. Куклинс беспрерывно хихикал. Котелков ухмылялся во весь рот.

Истерический смех продолжался минут пять. Никто не заметил, как открылась дверь, и на пороге появился Савушкин. Как и во время прошлого визита, в правой руке у него был пакет с фруктами, а в левой — бутылка коньяка.

— Вот, заехал на прощальный ужин.

Савушкин, не меньше Олега удивился реакции на свои слова. Все повалились опять.

Первым пришел в себя Владимир Галактионович. Он, откашлявшись подошел к Савушкину и сказал:

— Извини, Ваня. Просто, люди много работали и мало спали. Вот и смеемся непроизвольно.

— А чего извиняться? Я же пошутил, — сказал Савушкин. — Миша, это к тебе тоже относится. Я… Я пошутил, извини. А коньяку принес мало, потому, что надо дальше работать. Это так, для тонуса.

— Кстати, — сказала Елкова, — телевизор включите, кто поближе. Сегодня же дебаты. Батька с нашим Дикиным.

Телевизор включили.

«— Слушай, ты, что, вообще не можешь без демагогии?

— Так я же, Петрович, записной демагог, ты же мне это уже лет десять повторяешь. Знаешь, что я хочу сделать? Я хочу извиниться за демагогию?

Батька пристально глядел на Валенсу, как удав на другого удава, неожиданно выскочившего из-за кустов. Конечно, в этом взгляде нашлось места и досаде, и гневу, но все же больше всего в нем было злобного удивления: что же мне с ним делать? Назад ползти не позволяет гордость, вперед ползти не позволяет противник, а проглотить — не проглотишь.

— Ты не смотри на меня, как Маяковский на фининспектора, я не перед тобой хочу извиниться, а перед твоим бывшим начальником — Леонидом Санычем. Для молодняка, который сейчас нас смотрит: Леонид Александрович Баширов прежде был директором генеральным, а наш Петрович у него в замах сидел. Кто бы думал, что Петрович сможет заводом управлять.

— Слушай ты…

— Погоди, Петрович, потом наругаешься, дай мне сначала перед народом извиниться. Ты же меня долго на экран не пускал, а мне стыдно. Вот, смотрите, мой независимый листок: «Искра свободы». Сам в 89-м году ее набирал на машинке, сам распространял, сейчас возьму, почитаю — стыдоба берет.

Дикин надел очки, которые не шли его лицу до безобразия, развернул пожелтевший листок, начал читать:

— Да, помню, бегал ты по заводу с этими сортирными листками.

— Бегал, — согласился Валенса. — Сейчас хочу извиниться перед родней покойного Леонида Александровича, за то что называл такое поведение верхом цинизма. Простите меня, Леонид Александрович, земля вам пухом. А вот ты, Петрович, ответь на два вопроса: где ты побывал только в прошлом году, кроме Кипра, Праги, Антальи, Парижа и Кении. И сколько работяг в прошлом году побывало в Крыму или еще на каком курорте.

— Вранье!

— Вранье? — искренне расхохотался Валенса. — Тогда, Петрович закрой свою лживую газетенку «Красный каток», а не швыряй ее по городу повышенным тиражом. Разве не она писала, про то, как тебе понравилась Прага, а как в Париже ты не нашел сортир, это как там, в центре Помпиду? А в краеведческом музее, кроме лосей и кабанов, висит еще голова антилопы-гну и рядом написано: животное водится в Кении, личный дар музею от Юрия Назаренко. Или может, Петрович, у нас в городе еще один Назаренко есть, который в Кении антилоп стреляет? Познакомь, наверно классный мужик.

Ведущая. Александр Дикин, вам замечание. Юрий Петрович, ваш вопрос.

— Счас… Сейчас спрошу. Скажи Дикин, откуда у тебя деньги на твою газету?»

— Грамотный вопрос, — заметил Капитан. — Сейчас проверим, Егорыч, как ты его накачивал.

— Откуда денежки? — повторил вопрос Валенса. — Так ты же сам на него ответил. Ну не ты, твой холуй, который пишет статьи для «Красного катка». (Ведущая. Дикин, вам замечание.) Так и было сказано, в прошлом номере: «Последние годы Дикин существовал и пьянствовал на деньги, украденные в так называемом независимом рабочем профсоюзе». Так ты моих соседей спроси, они подтвердят я не пил, а существовал на свой заработок. Так что, денежки, которые, я по словам твоей газетки якобы украл, были сохранены, для избирательной кампании.

— А если проверить?

— Согласен! — радостно крикнул Дикин. — Согласен. Но, чтобы все было честно и поровну, давай и тебя проверим. Завтра приходи ко мне в штаб, только лично, без бандитов, проверяй бухгалтерию, записывай. А потом я к тебе в гости приду. Сначала на твою старую квартиру, что на улице Ленина, сделаю ревизию всему имуществу. Потом посмотрим виллу с подземным гаражом, что в Овражках. Потом охотничий домик, что на Лосином ручье. Потом, если мне добрые люди на билет соберут, слетаем на Кипр, там тоже у тебя домишко есть, или спорить будешь? Ну а дальше посчитаем всю твою директорскую и мэрскую зарплату, сложим и ты ответишь — откуда у тебя на всю эту недвижимость хватило?

— Слушай, ты же червяк недодавленный…

— А, так это значит ты меня в прошлом году тогда ночью хотел «Волгой» сбить? Спасибо, что признался.

— Ты… Ты, вообще бомж, ты зачем на меня пошел? Да я тебя!

Ведущая. Юрий Петрович, пожалуйста, задайте вопрос.

— Отстань! Да я тебя…!

— Петрович, ты вот все грозишься и грозишься, ну так сделай чего-нибудь. Я с тобой драться не хочу, так давай хотя армрестлингом займемся.

— Чего?

— Армрестлинг — это борьба на руках. Локоть в стол и кто раньше руку прижмет или заставить от стола поднять.