Чтение онлайн

От выходок Буджума Цитадель Аиста загоралась четыре раза. Медная Крепь — шесть!

Окрестные ремесленники и виноделы уже несколько раз обращались к лорду Данзасу с челобитной, умоляя его держать Буджума подальше от их поселений. И Рутгер не знал, как объяснить им простую истину: удерживать Буджума от чего-либо не так просто, потому что он всегда делает только то, что в данный момент взбрело ему в голову!

Наконец каталист крысолова Дитера — перстень с черным сердоликом…

На него Рутгер смотрел особенно долго.

С одной стороны, он очень любил Дитера и его шустрых крысок. Они были обучены таким забавным трюкам! Душка Босх даже умел писать свое имя на песке! А сам Дитер рассказывал такие уморительные истории и анекдоты!

Но! Но оживление Дитера требовало такого количества прайма… Как бы не ввести Анабеллу в расходы, которые будут настолько значительными, что их заметит ее батюшка! Заметит и, чего доброго, оттаскает дочурку за золотистые косы! Пипин Длинный недаром ведь слывет жадиной! За каждый бесследно растворившийся жбан вина, за каждый горшочек меда, за каждый мешок зерна этот достойный муж готов лично драть с челяди три шкуры! И он, Рутгер, не раз был тому свидетелем, когда ухаживал за его дочерью.

В общем, лучше пусть каталист Дитера подождет лучших времен, когда у его хозяина будет чуточку больше драгоценного прайма…

А вот изобретатель — человек очень нужный.

Его каталист — крохотный серебряный циркуль — Рутгер нежно взвесил на руке. Сколько замечательных идей подсказал ему рассудительный и благородный Шелти! И сколько раз, лишенный его советов, он, Рутгер, проигрывал в карты!

В общем, Шелти был остро необходим Рутгеру. Прямо скажем, он был незаменим! И лорд не мог дождаться той минуты, когда он вновь сможет опереться на знания и инженерный гений этого героя.

С Шелти-то он и начал…

Основная сложность в воскрешении героев заключалась в определении точных пропорций между различными сортами или, если угодно, цветами прайма.

Каждый сорт прайма, отвечающий своей стихии, определял уникальную конфигурацию и талантов героя, и его характера, и даже… количества веснушек на его щеках!

Для вычисления пропорций прайма служил Расчетный Ящик.

Как и всякий лорд, Рутгер четыре года учился пользоваться этим приспособлением и достиг в этом деле подлинного мастерства.

Он был настолько уверен в себе, что уже давно перестал пользоваться справочниками, которые ежегодно выпускались Имперским Ученым Советом “для сомневающихся и начинающих”.

Стоило Расчетному Ящику покончить с каталистом Шелти, как Рутгер, мельком взглянув на стрелки приборов, открутил вентили подачи прайма в индуктор.

Заурчала, запела чудесная машина, задрожал, заколебался в звездном свете воздух.

И свершилось таинство…

Створки крышки прайм-индуктора распахнулись. Из саркофага вышел абсолютно нагой Шелти. Весь его облик лучился внутренней силой и благородством.

— Приветствую вас, хозяин! — спокойным, ровным голосом сказал изобретатель.

Выражение его правильного широкого лица было абсолютно безмятежным, будто он видел хозяина всего-то полчаса назад, но потом отлучился по какому-то мелкому делу.

— Рад видеть тебя, дружище, — Рутгер радушно улыбнулся воскрешенному герою.

— В первые же секунды после материализации, — также бодро продолжил Шелти, — я размышлял о том, как нам усовершенствовать оборону нашего замка с востока — ведь об этом вы просили меня во время нашего последнего дела. И я пришел к выводу, что…

— Постой, не части, — отгородился ладонью от изобретателя Рутгер. — Во-первых, наш замок теперь никакой не “наш”, но об этом я расскажу подробней, когда восстанут все твои товарищи… А во-вторых, сейчас я приказываю тебе озаботиться совсем другой проблемой. А именно решить: где нам, беглецам, которых милостиво приютила Анабелла, дочь лорда Сентора, достать для всех нас подобающую одежду и оружие.

— Я понял вас, хозяин, — кротко промолвил Шелти. — Не смею вам мешать. Буду размышлять над проблемой, которую вы передо мной поставили!

Вторым из недр прайм-индуктора восстал молниеносный Буджум.

Вопреки обыкновению, он был мрачен и апатичен.

— Доброй ночи, господин, — произнес он, медленно вращая головой. — Сдается мне, мы в гостях?

— Именно так, в гостях, — подтвердил Рутгер. — Поэтому будь так добр, ничего тут не подпали!

— Вы же знаете, хозяин… Я нечаянно…

— За нечаянно — бьют отчаянно… Есть такая поговорка у простолюдинов.

Третьим произведением чужой прайм-машины и талантов Рутгера стала прекрасная лучница Фрида.

Четвертым — безликий мечник Тео…

Увы, на Тео машина дала сбой!

Однако то, что с процессом воскрешения что-то пошло не так, Рутгер понял лишь тогда, когда прайм-индуктор издал протяжный вой и мелко затрясся всем корпусом.

Исправить положение было уже нельзя — все цвета прайма были поданы внутрь индуктора, это значило, процесс не отыграешь назад, пропорцию не изменишь!

С замиранием сердца Рутгер ждал окончания таинства.

Вдруг створки распахнулись.

Однако вместо Тео, привычного старины Тео, бесплотного и незаменимого в бою меченосца, на площадку перед прайм-индуктором выступил… чернотелый, четырехрукий гигант!

Ну то есть гигантом он был лишь в сравнении с настоящим героем без лица.

И, в отличие от подлинного Тео, у возродившегося псевдо-Тео лицо имелось!

Уродливое, искаженное гримасой ненависти ко всему живому, с длинным крючковатым носом и косматыми седыми бровями…

Рутгер, хотя слыл картежником и гулякой, все же по праву мог считать себя опытным оператором магического делания. Он мгновенно понял, что произошло.

Одного взгляда на чернотелого обнаженного гиганта ему хватило, чтобы понять: из-за пренебрежения Расчетной Таблицей, он ошибся с дозировкой сортов прайма, и чужой индуктор ошибся. Результатом этой ошибки и стала та роковая мутация героя, которую он видел перед собой!