Чтение онлайн

Ниже вы прочтете запись разговора первого вице-премьера правительства России Бориса Немцова с бизнесменом Сергеем Лисовским [132] . Немцов требует сто тысяч долларов «за книгу».

Для провинциала Немцова, должно быть, это неприятный сюрприз. Он еще не привык, что в Москве нельзя ни перезваниваться, ни переписываться.

Задетые лица, конечно, возмутятся. Их аргументы известны заранее: а) разговор подслушан незаконно; б) это вторжение в частную жизнь.

Задетые лица подключат дружественную прессу, представителей творческой интеллигенции; популярные артисты эстрады и кино с брезгливым видом заговорят о грязной журналистике…

Уважаемые читатели, не позволяйте морочить себе голову, не позволяйте уводить вас от сути дела.

Законно ли подслушан разговор Немцова с Лисовским? Мы не знаем. Но ответ на этот вопрос должна дать прокуратура. И если санкции не было – пусть возбудят уголовное дело, найдут и накажут тех, кто нелегально слушает чужие разговоры.

Однако для нас это не слишком важно. Согласитесь: мытыми или немытыми руками убили старушку – дело десятое.

Бывший министр юстиции Ковалев тоже заявлял, что съемка в бане велась незаконно, что это вторжение в частную жизнь… Может быть. Но нас интересует не кто снимал, а кто купался. И главное: если министр купался, то за какую его услугу гангстеры подарили ему это дорогое удовольствие? (Собственной зарплаты министра не хватило бы и на десять минут.)

После публикации «ФАВОРИТЫ» («Новая газета», 8 июля 1996 года) Тарпищев и Федоров тоже шумели о незаконном вторжении в частную беседу. Но махинации с тоннами золота и президентскими указами – дело государственное (и уголовное), а никак не частное.

Этак любой заговорщик будет возмущаться: мол, планировали мы переворот у Васильича на кухне – кто же это, нарушая Конституцию, вторгся в наш частный разговор?

В данном случае нам все равно, легально или нелегально записали беседу. Если в ней содержатся факты, важные для общества, то общество должно быть благодарно тем, кто открывает ему глаза.

14 мая 1997 года, 10:55

НЕМЦОВ. Я прождал две недели, сейчас мне надо заполнять декларацию соответственно с указом президента. Я ее сейчас не заполню, потому что у меня нет денег на самом деле. Потом выяснится, что я эти деньги скрыл, будет скандал международный.

ЛИСОВСКИЙ. Подожди. Мы же можем тебе дать сейчас все документы. Там же идут банковские платежи, но не от меня это зависит. Я готов тебе все платежки предоставить.

НЕМЦОВ. Какие платежки?! Мне не нужны никакие платежки! Там будут живые деньги проверяться [133] .

ЛИСОВСКИЙ. Я понимаю. Эти деньги придут, но я ничего отменить не могу, все запущено, мы ждем на днях все эти выплаты. Мы можем дать справку с тех денег, которые придут, но время прихода не от нас зависит. Деньги уже точно придут, я гарантирую стопроцентно.

НЕМЦОВ. Так со мной себя вести – это глупость вы делаете. Это с вашей стороны глупость.

ЛИСОВСКИЙ. Я делаю свою работу и делаю ее хорошо. Если бы мы были партнеры, то ты должен войти…

НЕМЦОВ (перебивает): А ты мог бы соизволить после того позвонить и сказать: «Боря, ты знаешь…»

ЛИСОВСКИЙ. Боря, а ты знаешь, как к тебе трудно дозвониться? Я тоже человек с определенной гордостью.

НЕМЦОВ. Да не надо! Ты ни разу не звонил. У меня списки есть, кто куда звонит.

ЛИСОВСКИЙ. Я тебе звонил всю неделю. Потом принял решение: если я тебе потребуюсь, ты позвонишь. Поэтому я все сделал, сделал классную работу, лучше меня никто не сделает. То, что задержали, – мы виноваты, но это не моя вина. Я был в полной уверенности, что все сделано, потому что все документы, все контракты подписаны.

НЕМЦОВ. Можно задать один вопрос? Когда будут деньги? Дату назовите.

ЛИСОВСКИЙ. Я тебе готов ответить через два часа.

НЕМЦОВ. Через два часа я буду в Газпроме.

ЛИСОВСКИЙ. В течение дня я готов перезвонить, когда ты будешь на месте. А то, что это будет, я тебе гарантирую, потому что все сделано с нашей стороны – все проводки, все документы, все контракты. Я даже остановить ничего не могу.

НЕМЦОВ. Дело даже не в этом. Если бы не царский этот указ о подписании декларации… Это скандальное дело. Потому что они будут расценивать это как простой обман.

ЛИСОВСКИЙ. Постой. Я гарантирую. Ты можешь внести это в декларацию.

НЕМЦОВ. Я не буду вносить, потому что там проверка начнется.

ЛИСОВСКИЙ. Деньги придут.

НЕМЦОВ. Короче, слушай меня. Этот вопрос стал чисто политическим. Мне неприятно, что он таким стал. Из-за того, что вы не соблюдаете условия договора. Почему вы не соблюдаете – я сейчас не обсуждаю. Вопрос это политический! Меня интересует дата конкретная и твоя расписка, что в такой-то день будут перечислены такие-то суммы, – твоя личная. Ты пишешь: «Я, Лисовский, обязуюсь, что к такому-то числу в соответствии с договором такая-то сумма Немцову будет перечислена на счет». И там есть еще Лариса Крылова, мой соавтор. Ей там двадцать пять тысяч. Там общий платеж сто тысяч, как ты знаешь, как договаривались. Правильно? (Речь идет о деньгах за книжку Немцова «Провинциал». – Ред.)

ЛИСОВСКИЙ. Да.

НЕМЦОВ. Иначе я не могу заполнять декларацию. Я – автор указа и не могу ее заполнить. Я сейчас прошу Бориса Николаевича, чтобы он попридержал указ из-за вас.

ЛИСОВСКИЙ. Когда должны прийти деньги, чтобы ничего не задерживать?

НЕМЦОВ. Указ выйдет по моей просьбе послезавтра. Хотя он его подписал вчера. Вы меня подставляете, бл… на ровном месте.

ЛИСОВСКИЙ. Борь, я согласен.

Разговор местами выглядит абсурдно.

Немцов требует денег, но не корысти ради, а токмо чтобы исполнить волю президента и правильно заполнить декларацию. Стремление к чистоте похвально. Жаль, ради этой личной чистоты он на три дня задерживает указ, давая всему жулью лишних трое суток для того, чтобы переписать добро на тещу, на племянника, на Каймановы острова.