Чтение онлайн

А теперь как? Зина, у нас отмена? Ну, уж нет!

— Чего ты там пробормотал? — скривился отец, но я лишь упрямо покачал головой.

— Пап, нет.

— Это что еще за кино?

А я вдруг как-то даже замер. На секунду ушел на перезагрузку, за которую пропустил через себя все, что предшествовало этому разговору и стало его причиной. И вроде бы вот, еще только неделю назад я был бы рад остаться в своем институте, в своей группе, где мне было максимально комфортно учиться, продолжать заниматься спортом и ничего не переворачивать с ног на голову.

Но сейчас, в этот самый момент, я понял, что прежняя жизнь мне больше неинтересна.

— Нормально, пап. Осади.

— У тебя температура, сын? — едва ли не зарычал отец, а я поднялся с кресла и принялся расхаживать по комнате, ища для себя и родителя какие-то удобоваримые причины оставить все как есть.

— Да из принципа уже ничего не хочу, пап. Этот хренов Гурский вопил как резаное порося, когда меня отчислял. А теперь что? Виртуозно переобулся, когда ему под алчный нос сунули ружье за несколько лямов. Да пусть сосет, старый пердун!

— Тим!

— А что, я разве не прав? — оскалился я.

— А кто девчонку изнахратил?

— Ну, положим, что я, — пожал я плечами, — но, а кто не без греха? Ты, что ли?

И отец сразу сдулся, отворачиваясь и многозначительно нахмуриваясь. Понятное дело, он уже вписался за меня, посулил подгон, а теперь так выходит, что все эти танцы с бубнами никому не нужны. Ну разве что самой Золотовой, если бы она пронюхала каким-то образом про этот разговор. Но я не собирался облегчать ей жизнь.

Наоборот! Я собирался максимально ее усложнить.

Зачем? Да просто мне приспичило!

— Ладно, — спустя, кажется, бесконечность, за которую я едва ли не сгрыз себе на нервяке нижнюю губу, все-таки согласно кивнул отец.

А я даже не заметил, с каким облегчением выдохнул и улыбнулся.

Ну, вот и ладушки...

Перед парами завис в деканате. Получил на руки новую зачетку и студенческий билет. Выцепил взглядом ту самую Кочеткову, которую должны были со свистом натянуть, дабы меня перевели в другую группу. По факту же получилось все с точностью, да наоборот. Зная ослиное упрямство Золотовой, мой друг решил на всякий случай перестраховаться и мадаму сделал счастливой только затем, чтобы я остался в нужном месте, как приколоченный.

Снова вспомнил тот вечер, и внутри с полпинка завелось раздражение. Бесило всё: ее ледяные глаза, искривленные в саркастической усмешке губы, неправдоподобная красота, вызывающе манящая фигура и голос, что до сих пор надоедливой навозной мухой звенел в моей голове.

— Ко-ко-ко, дегенерат, маргинал...

Ну, невозможно же просто!

— Тимофей?

Оглянулся. Передо мной стояли две женщины. Одну из них я уже видел прежде — замдекана моего нового факультета. Старушка совсем с седыми волосами оттенка потрепанного баклажана. А вот вторая значительно помоложе и еще мне незнакомая.

Кивнул обеим.

— Это твой педагог по макроэкономике, — продолжила пожилая женщина, — Ляхова Юлия Юрьевна. Она познакомит тебя с группой и кратко введет в курс дела.

— Да меня как бы уже..., — подбородком указал я на Кочеткову и получил одобрительный кивок замдекана.

— Чудесно. Тогда вперед грызть гранит науки, молодой человек.

— Так точно.

— Дайте нам повод гордиться вами.

Я же удержался от того, чтобы не закатить глаза к потолку, а затем поплелся за преподшей в нужную аудиторию, с каждым шагом замечая, как меняется мое состояние: по телу будто бы забродил ток, волоски приподнялись в ожидании первого и теперь уже настоящего знакомства, я весь покрылся колючими мурашками. И только сердце билось ровно, с каждым ударом доказывая, что мне все равно.

Но жутко интересно.

Восторг — это был он. Чистый. Незамутненный. И неописуемый. Никогда прежде меня так не перло просто оттого, что чьи-то глаза расширяются от недоумения, а затем и от ужаса. Клянусь, меня чуть не вывернуло наизнанку от эйфории, когда наши взгляды врезались друг в друга, высекая искры.

Кайф! Кайф!

А я не смог не улыбнуться. Подмигнул этой гадине блондинистой и на душе прямо розы расцвели. Ну до чего же зашибись, а?

И только одно обстоятельство не давало мне сполна насладиться всей прелестью ситуации.

Яна Золотова сегодня была еще красивее, чем то, как я ее запомнил в вечер нашего знакомства. Почти без косметики, в строгой белой блузке с галстуком и заплетенными в косу волосами, она была похожа на гребаного ангела, спустившегося с небес по мою грешную душу.

Чем снова выбесила меня до невозможности! Но тут же и порадовала.

— Мудак! — произнесла она беззвучно и прижала средний палец к губам, посылая мне воздушный поцелуй.

Наверное, она думала, что выведет меня из себя этим глупым поступком, но получилось совершенно диаметральное. Я понял, что этот день уже прожит не зря.

Ну а дальше закрутилось. Ляхова что-то у меня спрашивала, я что-то ей отвечал. Летов на максималках меня рекламировал, пытаясь еще больше раскалить местную королеву тем фактом, что никакой я не маргинал и вовсе не ошибка природы, а очень даже милый мальчик, почти колокольчик. Спортом занимаюсь, учусь неплохо, да и поступил в престижный вуз не потому, что у меня папа камин наличкой топит, а потому что в черепушке у меня, в отличие от некоторых, не кисель, а мозги.

— Клянусь своим левым яйцом, тебя только что прокляли, — тихо рассмеялся Захар, когда я рухнул на стул рядом с ним.

— Думаешь, мне не плевать? — вопросительно приподнял я одну бровь и фыркнул.

— М-м, думаю, нет, — почесал подбородок друг.

— В таком случае, не вижу смысла, чтобы отказывать себе в удовольствии.

— Что задумал?

— Ничего такого, чтобы не принесло мне душевного умиротворения, — пожал я плечами.

— И почему тогда ты смотришь не на Золотову, а на Машку Хлебникову?

— Потому что, — многозначительно улыбнулся я, — и да, спасибо, что напомнил ее имя.

Мы понимающе переглянулись, наконец-то сосредоточиваясь на паре и макроэкономических понятиях. Скука смертная, но, а куда деваться? Так пролетела половина учебного дня. Все стандартно, в общем-то, и так как я себе это и представлял.