Принадлежать им
Шрифт:
Пожалуй, лишь это и послужило основным доводом в пользу моей нелепой помощи в его любовных планах. Так-то хрен бы я ему пошла навстречу!
Ну, или нашла бы способ сделать свою помощь максимально формальной. Типа, я старалась, но вот… Как-то так… Ни палучилась…
Но надо же, блин!
Спецом зайти в мою команду для того, чтоб подобраться к Аленке! Это сколько же времени он ее пасет? Маньяк хренов…
Аленка его, кстати, так и назвала.
Прямо при нем.
А я и не стала динамик глушить, пусть слушает.
— Данка, ты охренела? — визжала она в трубку, узнав, что через пять минут припрется Сказочник. Это я специально так сказала, чтоб она никуда не рванула на нервах. — Да ты же знаешь, что я боюсь этого маньяка долбанного!
Сказочник, слушая наш диалог и визг Аленки из динамика, только чуть дернул углом губ. И все.
— Ален… Ну так получилось… Ну срочно надо… Ты же знаешь, мы с ним делаем проект… Да он нормальный, Ален… Не страшный… — тут я покосилась снова на Сказочника, с каменной рожей изучающего что-то в своем телефоне, и постаралась спрятать промелькнувшую неуверенность в голосе, — он вообще безобидный…
Сказочник снова дернул углом губ.
Да блин!
Хоть меня не пугай, маньячелло!
— Короче, мне прямо надо. — Надавила я голосом, прекращая Аленкину истерику, — подожди его, передай мою черную сумку и все!
— Бли-и-ин… — застонала Аленка, и Сказочник как-то неправильно среагировал на ее стон, то ли качнулся, то ли дрогнул ноздрями, не поняла, чисто на животном уровне уловила самцовый, какой-то излишне острый интерес к подруге и снова засомневалась, правильно ли поступаю? — Ну ладно… — вздохнула она, и глаза Мити довольно блеснули.
Он дождался отмашки, кивнул и вышел за дверь.
А я еще минуты три успокаивала ноющую Аленку.
— Перезвони мне, когда отдашь ему сумку, — в завершение разговора сказала я, — или напиши.
— Окей.
Я положила трубку, побродила туда-сюда по апартам, сделала себе чай, потом быстренько запекла рыбу в духовке, нарезала зеленый салат.
Поела.
Аленка не отзывалась, хотя по всем прикидкам, Сказочник должен был от нее уже уйти.
Не выдержав, я позвонила, но подруга не взяла трубку!
Всерьез струхнув, я позвонила еще раз.
И Аленка прислала смс: “Все ок, я сплю, потом наберу”
Я походила снова по апартам, почему-то переживая. Надо было дозвониться, черт! А вдруг он ее прибил? Ага, расчленил и сожрал… Глупости всякие в голову лезут…
Наконец, где-то через час, Аленка набрала мне, коротко сказала, что все ок и отключилась, не дав мне даже вопросы ей позадавать!
Голос у нее был странный, чуть запыхавшийся, и я решила, что она, наверно, собирается куда-то.
И вот теперь, уже, вроде бы, все нормально, можно выдохнуть…
А я все переживаю свое падение. Блин, да я из-за секса с двумя мужиками так не переживала, как свое предательство по отношению к подруге!
Что я за человек такой?
После еды меня морит, а, учитывая, что ночи у меня теперь крайне насыщенные и одновременно крайне скудные на сон, я решаю не ждать Жнецов и чуток покатать. Одной тоже хорошо. Никто не орет под ухом. И никто не пялится жадно, с легкостью просчитывая все варианты. Ну, скучновато, конечно…
Так и засыпаю, с джойстиком в руках.
А просыпаюсь…
От того, что меня раздевают.
В четыре руки.
Вяло отбрыкиваюсь, потому что снится что-то такое… Тягучее. И из сна не хочется выныривать.
Но мои попытки легко блокируются.
Большой и тяжелый Артем тянет меня к себе на колени, уже с голой задницей, сажает спиной к себе, заставляя откинуться ему на грудь.
— Вот та-а-ак… Сонненькая… Сладенькая… — бормочет удовлетворенно он, тиская мои груди прямо под футболкой своими огромными лапищами и щекоча сильно отросшей щетиной, уже, практически, бородой, шею и плечи, — как мне нравится… М-м-м-м…
Вяло отвечаю что-то нечленораздельное, трогаю напряженные предплечья с ярко выраженными мускулистыми тяжами. И чувствую, как внизу меня тоже гладят.
Аккуратно, нежно, практически в синхрон с моими полусонными движениями и ласками Черного.
— Мокрая уже, да, Серый? — уточняет Черный довольно, — я так и думал… Горячая девочка наша. Давай ее пониже, брат.
И меня мягко тянут вниз, насаживая на здоровенный напряженный член. Ох… Ощущение распирания предельное.
Запрокидываю голову, не в силах это выдержать, тихо выстанываю свое возмущение прямо в губы склонившегося ко мне Черного.
— Чуть-чуть… Конфетка… Чуть-чуть еще… Хочу полностью… Давай… Позволь…
Его шепот завораживает и расслабляет одновременно.
Тихим вскриком встречаю совершенную наполненность, а затем — мягкие, раскачивающие толчки.
Меня держат. Не дают двигаться, да я бы и не смогла.
Я только стонать могу и кричать, когда Черный увлекается и меняет темп, становясь уже совсем неаккуратным и жестким.
Сонная расслабленность слетает окончательно с меня, ее заменяет возбуждение. Мне хочется уже самой быстрее и грубее.
Выгибаюсь в пояснице, чувствуя, как по клитору все настойчивей скользят опытные пальцы.
Открываю глаза и вижу, что Серый, сидя рядом, чуть подается вперед и ласкает меня внизу, не сводя темного внимательного взгляда с того, что там происходит. Как его брат берет меня, бесстыдно и широко раскинув мои бедра.
Заметив, что я смотрю на него, Серый усмехается и усиливает напор, отправляя меня к звездам точными, уверенными ритмичными нажатиями.
Его брат матерится, ускоряясь и выпуская меня из своих лап, чтоб поудобней перехватить за бедра, и я падаю прямо в руки Серого.