Чтение онлайн

– Что теперь?
– поинтересовался подошедший Ханнинг. Он уже сложил свой чемоданчик и выглядел так, словно был готов дать дёру, как только откроется дверь.
– Может, пора сообщить им о результатах? Я бы не отказался от более подходящего места для ночлега.

– Думаю, вы правы. И Аннабель тоже нужен полноценный отдых.

– Ну, разумеется, - равнодушно кивнул Ханнинг. Было видно, что судьба девушки перестанет интересовать его с того самого момента, как удерживавшие нас взаперти повстанцы примут её в качестве живого свидетельства исцеления.

Ну и демоны с ним, подумал я, пряча злорадство поглубже. В конце концов, если он думает, что сможет уйти теперь, он ошибается. Послушники Ордена не отпустят его до тех пор, пока сполна не получат желаемого. А это значит - исцеления и возмездия. И - да, мне тоже совершенно всё равно, что станет с ним. Что бы они ни сделали, он заслужил этого.

Я поднялся по ступенькам, ведшим к выходу, и замолотил в дверь кулаком.

– Эй, там! Открывайте. Нам есть что сказать.

Дверь отперли спустя минуту. На пороге стоял Саллохшан, за его спиной маячили ещё пятеро или шестеро бледнолицых.

– Надеюсь, у вас хорошие новости.

– Весьма, - холодно улыбнулся я.
– Будьте так любезны спуститься сюда. К сожалению, мисс Кейтон ещё слишком слаба, чтобы передвигаться.

Саллохшан бросил острый взгляд в сторону дивана. Чуть прищурился, затем, жестом приказав остальным ждать, спустился по ступеням. Приблизившись к дивану, он остановился, склонился к Аннабель и, упёршись ладонями в спинку дивана за её плечами, принялся буравить девушку холодным и пристальным взглядом. Аннабель смотрела на него прямо и, будто соревнуясь, не отводила глаз.

– Энни, сможешь повернуться?
– неловко попыталась вмешаться Аманда.
– Нужно показать ему твою спину.

– Не нужно, - ответил Саллохшан, наконец выпрямляясь. Его голос изменился, смягчился от удивления и удовлетворения.
– Я вижу всё и так.

– Как - так?
– не поняла Аманда.

Саллохшан снисходительно усмехнулся.

– Чувствую по запаху. Леди Аннабель больше не пахнет, как мы.

Аннабель изогнула брови.

– Серьёзно? Вы отличаете себя по запаху?..
– она невесело усмехнулась и скосилась на сестру.
– Представляешь себе, Мэнни? Я, кажется, была самым неудачным экспериментом из всех: ни одной чудо-силы и полный набор последствий.

Саллохшан скривил губы в подобии снисходительной улыбки и, развернувшись, направился к выходу.

– Всех забрать, - скомандовал он.
– Развести по отдельным комнатам и приставить охрану. Кшахара оставить здесь. Завтра возвращаемся в цитадель.

– Акко не останется здесь!
– возразил я резко.

– Я не оставлю Энни одну!
– одновременно со мной взвилась с места Аманда.

Саллохшан обернулся, смерил каждого из нас внимательным взглядом.

– Хранительницу запереть вместе с леди Аннабель, - скорректировал он распоряжение, встречая воинственный взгляд Аманды.
– Кшахар остаётся здесь. Ты, - обратился он ко мне, - хочешь ночевать с ним - пожалуйста.

А что я? Я остался с Акко. В конце концов, всё самое страшное для Аманды осталось позади, и теперь она наверняка хотела побыть наедине с вернувшейся к ней сестрою. А бежать мы всё равно не собирались, как ни опасались этого наши тюремщики. В побегах отныне уже не было смысла. Мы должны были покончить с этой историей, и теперь, наконец, могли всерьёз надеяться, что нам это удастся.

Что скажет история?
– История солжёт, как всегда.

Джордж Бернард Шоу

На следующее утро мы отправились обратно в Виндсхилл в сопровождении всё того же многочисленного эскорта. Аннабель почти оправилась от перенесённой ночью лихорадки и была лишь немного бледна, однако передвигалась самостоятельно и выглядела непривычно окрылённой. Аманда не отходила от сестры ни на секунду, и на губах её то и дело проскальзывала счастливая улыбка.

Всё самое страшное осталось позади.

В поезде нас с Акко разместили отдельно от прочих пленников и почти не охраняли: мы, собственно, и не вовсе не были никому нужны, и единственное, чего могли опасаться послушники Ордена - так это нашей неуёмной страсти постоянно красть у них Хранительницу. Впрочем, по возвращении в Виндсхилл оказалось, что Аманда сумела уговорить своих телохранителей отпустить их с сестрой домой, хотя, конечно, не без охраны. Нас с Акко на вокзале тоже свободно отпустили на все четыре стороны и только Кэллиша с Ханнингом явно намеревались вернуть в Орден и посадить под замок.

Мне не удалось обмолвиться с Амандой даже словом - только обменяться взглядами, прежде чем они с Аннабель обернулись и в сопровождении шестёрки демонов направились прочь по перрону. Одинаковые фигурки в тёмных приталенных пальто маячили в толпе ещё с полминуты, а потом исчезли, оставляя нас с Акко наедине с серым и туманным декабрьским полуднем, пыхтением быстро остывавшего на морозе поезда и скрипом закрываемых кондукторами дверей.

Мы снялись прямо с перрона, не утруждая себя тем, чтобы пробираться к выходу сквозь ворчливо толкавшуюся толпу. Поднялись над металлическими навесами, укрывавшими платформы, оставили под собой черепичную крышу и медный купол вокзала. Мне показалось, я заметил на площади светловолосую девушку, садившуюся в кэб, но орденцев поблизости не было видно.

Обознался, наверное.

Вернувшись домой, я впервые за несколько недель просто опустился в родное потёртое кресло в своём крохотном кабинете и долгие минуты разглядывал закопчённые стены. Квартиру уже давно стоило сменить: запах гари всё никак не выветривался, да и пепел со стен можно было снять только вместе с отделкой. Но мысли о переезде, как и прежде, быстро рассеялись, уступая место более насущным.

Всё почти закончилось. Кровь Аманды и её сестры была чиста отныне, и смерть отступилась, запахнулась в свои мрачные одежды и рассеялась сизым дымом, перестав наконец ходить за ними по пятам. Наверное, поэтому мной уже сейчас овладела такая глубокая и пронизывающая опустошённость, какая бывает после завершения долгого и затратного дела - хотя часть его, и отнюдь не менее важная, по-прежнему оставалась впереди.