Притяжение
Шрифт:
«Ты лгунья. Видишь, ты превратилась в законченную лгунью».
— Желаю удами, — сухо проговорила секретарша. — Пожалуйста, идите скорее. Мистер Хальперн ждет вас.
Ник видела, что следующему по списку назначено время десять тридцать. Сейчас десять двадцать одна. У нее вспотели ладони, не говоря уже о подмышках. Нужно ли ей снимать пальто? Ник не стала этого делать. Она облизала верхнюю губу и посмотрела на дверь. Помолилась о том, чтобы за ней оказался один режиссер, а не полная комната киношников. Ей больше нравилось общаться один на один.
Войдя в комнату, Ник увидела четырех мужчин и одну женщину. Салли Кэшмур, ее предполагаемой союзницы, не было. Один мужчина о чем-то оживленно рассказывал. Он посмотрел на Ник с явным неудовольствием: она помешала ему завершить анекдот коронной шуткой. Оставалось надеяться, что это не Сидней Хальперн.
Он жестом попросил Ник подождать и рассказал анекдот до конца.
Четверо собеседников разразились смехом. Шутник с удовлетворением наблюдал за их реакцией, затем перевел взгляд на Ник и, наконец, посмотрел на лежавший перед ним список.
— Приветствую вас… Николетта, — сказал он, все еще хихикая. — Я Сидней Хальперн. Неудобно получилось. Простите нас, простите нас — уж очень смешная шутка. Пожалуйста, подойдите.
— Спасибо. — Ник надеялась, что никто не попросит ее снять пальто.
— Это Марвин Дейч, Говард Пэнгбурн, наш автор, Стив Крукшенк и Натали Ле Винь, представительница студии.
«Приветствую вас, дамы и господа. Разрешите представиться: я дрянная девчонка. Этой ночью я переспала с тремя мужчинами. Я эксгибиционистка [1] , мазохистка…»
1
Эксгибиционист — человек, получающий удовольствие от публичного обнажения собственного тела и демонстрации своих половых органов.
Марвин Дейч продолжал смеяться, Натали Ле Винь выглядела разочарованной и казалась враждебно настроенной. Ник не знала, кем был Крукшенк. Сидней Хальперн все еще обменивался взглядами с Марвином Дейчем по поводу шутки. Только Говард Пэнгбурн, писатель, проявлял к Ник некоторый интерес.
— Присаживайтесь, — обратился к ней Сидней Хальперн. — Какую сцену вы собираетесь нам прочесть?
«Черт побери».
— Можно я помогу вам снять пальто? — спросил Стив Крукшенк и тут же оказал ей эту услугу.
«Я потная. От меня воняет. Наверное, под мышками уже проступили пятна».
— Благодарю вас, — сказала Ник Стиву и села на стул, пытаясь взглянуть на свои подмышки. Ей не удалось посмотреть на них незаметно, поэтому она решила на всякий случай держать руки по швам.
Наступило молчание. Не зная, что сказать, Ник начала улыбаться. Сидней Хальперн тоже улыбнулся, за ним расплылись в улыбках Стив Крукшенк, Марвин Дейч и Говард Пэнгбурн. Натали Ле Винь скосила взгляд на номер «Нью-Йорк Таймс», лежавший рядом с ней на кушетке.
«Заведи светский разговор».
Но Ник так ничего и не пришло в голову.
Пауза затянулась.
— Итак, — проговорил Сидней Хальперн.
— Итак… что? — спросила Ник, несколько озадаченная.
— Какую сцену вы бы хотели нам прочитать?
«О… я перенеслась на планету Ники Столлингс».
Бывший приятель Ник Хел называл подобные состояния «полетами на планету Ники Столлингс». Раньше Ник часто забывала о действительности на несколько секунд, погружаясь в свои мечты.
Сегодня она не столько мечтала, сколько просто забывалась. Ник засмеялась, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, и произнесла, имитируя комика Джека Бенни:
— Я думаю, я думаю…
Никто не улыбнулся. Натали Ле Винь отвлеклась от газеты и подняла голову.
Ник пояснила:
— Вы знаете эту шутку, когда грабитель говорит Джеку Бенни: «Кошелек или жизнь?»
— Прошу прощения? — недоуменно отозвался Сидней Хальперн и оглядел своих коллег, ища у них поддержки.
— Конечно, знаем, — кивая, заверил ее Говард Пэнгбурн, сохраняя дружеское расположение к Ник.
— И что же отвечает Джек Бенни? — спросил Сидней Хальперн, сбитый с толку. — Ах, понимаю… Он отвечает…
Ник и Сидней проговорили вместе:
— Я думаю, я думаю.
— Хорошо. Отлично, — продолжал Сидней Хальперн. Снова воцарилась тишина. — Итак, какую сцену вы хотели бы нам прочитать?
Ник, всегда добросовестно готовившаяся к встречам с режиссерами, ощутила, как ее бросает то в жар, то в холод.
— Ну, — проговорила она таким тоном, словно ей предстояло сделать жизненно важный выбор. — Я, пожалуй, остановлюсь на первой сцене.
— Предлагаю вам начать со второй, — сказал Сидней Хальперн. Он повернулся к Говарду Пэнгбурну. — Я слышал слишком многих актрис, читавших первую сцену, мне она немного надоела.
Ник даже не прочитала вторую сцену.
В разговор вмешалась Натали Ле Винь:
— Вы играли в «Праве на наследство» небольшую роль? — спросила она, не глядя на Ник.
В «Праве на наследство» Ник играла несколько месяцев назад, и это был ее маленький триумф. Она исполняла небольшую, но интересную роль, которую высоко оценила пресса, в том числе и «Таймс». Благодаря успеху Линде Блейк удавалось устраивать для Ник встречи вроде этой. Ник гордилась своей работой в «Праве на наследство».
— Да, я там играла, — ответила она и заметила, что Сидней Хальперн смотрит на часы.
— Мне не понравился этот спектакль, — изрекла Натали Ле Винь, взглянув, наконец, на Ник. — Я знаю, что нахожусь в меньшинстве, постановку хвалили газеты, в том числе и «Таймс», но… спектакль мне совсем не понравился.
— Многие придерживаются того же мнения, — пролепетала Ник, не зная, зачем она поддакивает этой женщине.
— Ты видел этот спектакль, Сидней? — спросила Натали, обращаясь к режиссеру.