Пробежка ввысь
Шрифт:
– М-м-м, поймите, женщины не моя стихия!
Лифтёр пожалел агента.
– Понимаю. Вы, наверно, гомосексуалист? Я, между прочим, тоже педераст, но к женщинам отношусь с симпатией.
Нотариус сделал усилие над собой.
– Ну, хорошо, сейчас взгляну: (после паузы) она полуодетая.
Лифтёр принял величественную позу.
– Заметьте, полуодетая: (после паузы) это говорит о том, что она даже когда спит, блюдёт этичные нормы.
У нотариуса на лбу выступила испарина.
– Тьфу, довольно молоть языком. Поднимайте.
Лифтёр мёртвой хваткой вцепился в ручку лебёдки.
– Для безопасности я закрыл вас на замок. Вас же двое…
Нотариус показал язык.
– Я сам по себе…
Когда речь заходила о земле, то Гулиён, как опытный ритуальный агент, мыслил готовыми схемами. Главное считал он размер могилы (1.8 Х 2.0), а всё остальное приложится. Водя указкой по чертежу городского кладбища, Гулиён делал краткие пояснения, стараясь вести себя простодушно.
Чертёж с пояснениями вызывал у Буиёна неподдельный интерес.
– А здесь что?
– Это аллея сюрреалистов.
Буиён слегка сморщил лоб.
Гулиён тут же передвинул указку.
– А тут?
– Тут лежат баталисты.
Буиён криво усмехнулся.
Гулиён неловко шагнул и, балансируя в границах плохого самочувствия, проткнул указкой чертёж.
– Гулиён, а здесь кто?
– М-м-м, Буиён. Э-э-э, это ваше место.
Ужасная мысль, что факты – упрямая вещь, исказила лицо Буиёна.
– Что, моё место здесь? Я буду лежать рядом с сюрреалистами? Гулиён, вы с ума сошли!
Гуиён вовремя отвернулся, иначе пришлось бы брать сказанные слова обратно.
– Я думал вам понравиться. Тем более цена соответствует качеству. Посмотрите, рядом растёт редкая туя, а дальше открывается приличный пейзаж.
Буиён громко простонал, словно большие кошки скребли ему сердце.
– Гулиён, я не ботаник, а портретист! Вы понимаете разницу?
Положа руку на сердце, Гулиён кивнул.
– В начале аллее портретистов есть одно место. Правда…
Буиён от радости вспыхнул.
– Покажите, где?!
Гулиён сделал усилие над собой и, словно ученик, увидевший впервые глобус земли, машинально указал.
– Вот здесь! Правда, совсем рядом городская свалка. Но вы не беспокойтесь, она практически не расширяется, потому что сюда разрешено свозить только исторический хлам.
Гулиён довольно потёр ладони.
– Это другое дело…
Нотариус и лифтёр, удерживая доктора под подмышки, потому что она по-прежнему спала, стояли напротив двери Буиёна, и недовольно косились друг на друга. Лифтёр убедил себя в том, что статус нотариуса, естественно, выше, поэтому звонить в колокольчик ему. Вообще-то лифтёр мечтал быстрее смыться, так как задолжал Буиёну денег, но оставлять доктора с извращенцем, побаивался. Самолюбивый нотариус был не прочь позвонить, но Буиён, увидев его в такой компании, мог чёрт-те что подумать, правда, другого выхода не было.
Нотариус крепко сжал папку.
– Лифтёр, я прошу вас, позвоните.
Лифтёр вежливо сконфузился.
– Инструкция нам строго-настрого запрещает по пустякам беспокоить жильцов. Пожалуйста, звоните сами.
Нотариус просто вспылил.
– Во-первых, у меня заняты руки! Во-вторых, меня ждут одного! В-третьих, считаю до трёх и вхожу один! Раз…
Резко дёрнув колокольчик, лифтёр, возможно, не рассчитал силы, потому что вместо короткого дзинь, прозвучало протяжное дззззззззззззззззззззинь.
Входная дверь распахнулась, на пороге стоял Буиён.
– Что, что с ней случилось?!
Нотариус и лифтёр успели переглянуться.
– Она спит.
Видя, что на Буиёне нет лица, лифтёр не сдержался от пояснения.
– Она перепутала таблетки. Вместо противозачаточных средств выпила снотворное. Поэтому и уснула.
Нотариус не выносил мелких мошенников, поэтому мгновенно рассвирепел.
– Так ты, скотина, лазил по карманам?!
От обиды лифтёр скрипнул зубами.
– Таблетки я нашёл в лифте! Да! Две упаковки. Шесть красненьких таблеток – против беременности, и шесть жёлтеньких без одной – снотворное.
От осознания предосудительного поступка Буиён смутился.
– Так, давайте положим её на диван.
Доктора пронесли мимо Гулиёна, который на почве ревности кусал ногти, и положили на постель.
– Буиён, она беременна?!
Буиён плюхнулся на край постели.
– Этим вопросом вы меня ставите в тупик. М-м-м, если да, то я здесь не причём.
Гулиён, наблюдая за реакцией Буиёна, накрыл доктора пледом.
– Буиён, больше никогда не прикасайтесь к ней.
Художник, всегда пропускавший обиду мимо ушей, на этот раз обиделся.
– Гулиён, вы жестокий человек. Если бы мы были в равном положении, я вызвал бы вас на дуэль.
Ритуальный агент растерялся.
– Буиён, у меня доброе сердце. Я люблю её, а вы её не любите. Превращать дуэль в фарс – глупо.
Буиён отвлёкся на часы, из которых снова донесся перестук.
Нотариус, наблюдавший за любым жестом Буиёна, понял, что пришло его время.
– Буиён, я принёс завещание, в нём прописано всё как вы просили. После смерти всё ваше состояние перейдёт одному лицу.
У Лифтёра от зависти выскочил минорный свист.
– Фьють.
Гулиён подошёл к художнику и протянул руку.
– Буиён, простите меня, я не знал, что всё так серьёзно.
Ритуальный агент был левша, поэтому Буиёну пришлось сделать левое рукопожатие.
– Гулиён, не принимайте это близко к сердцу. (После паузы). Скажите, Бьён вы ей звонили?
Нотариус одобрительно кивнул.
– Три раза. Она должна прийти с минуты на минуту.
Буиён от радости показал два больших пальца.