Чтение онлайн

Лифт готов был пережить любую драму, но что касается комедии, то он, как все лифты-молчуны, её не переваривал. Как только смех обозначил своё присутствие; лифт выплюнул (молча) присутствующих вон.

Малокровие

Луара выскочила первая и оказалась в объятии человека в белом халате. Игорь вышел следом. Он как мог, поддерживал Роберта.

– В чём дело?! – пытаясь вырваться, взвизгнула Лаура.

– Лаура, это же я…

– Капитан?!

– Да это я.
– Капитан расплылся в улыбке. – Вот, попросили помочь. – Он указал на внушительный самолет Международного Красного Креста. – Перед вылетом они решили перераспределить гуманитарную помощь.

– М-м-м… - застонал Роберт.

– Как долго вы ехали?
– меняя тембр и переводя взгляд на Роберта, спросил капитан. – Что это с ним? Он белее мела…

– Мы проехали ровно десять этажей, - ответил Игорь. – А у него - малокровие.

– Помогите, – заскулил Роберт. – Я, кажется, умираю…

Роберта трясло. От его, белого как снег лица, веяло холодком.

– Я сейчас, - сказал капитан.

– Что ты собираешься делать? – спросила Лаура.

– Помочь…

– Помочь?! Этому наглецу! – фыркнула Лаура. – Лучше помоги Игорю.

– С какой стати я буду ему помогать? Он что болен?

– Да.

– Чем?

– Он влюблен в меня…

Румяное лицо капитана побледнело. Он уже хотел махнуть рукой и уйти, но его остановили. Пространство между капитаном и Лаурой заполнила тучная врачиха.

– Капитан, что здесь происходит? – вибрируя тройным подбородком, спросила она.

– Ему нужна помощь.

– Сделайте мне переливание крови.
– Заскулил Роберт. – У меня малокровие.

– С удовольствием, но у меня в резерве мало донорской крови, на вас не хватит.

– Возьмите у него, - Роберт указал на Игоря. – Он мой персональный донор.

– С удовольствием, но у меня отсутствует очищающий кровяной фильтр. Могу перелить только напрямую. Для вас это не будет хорошо, так как все его проблемы перетекут к вам.

– Я согласен… - теряя реальность, выдохнул Роберт.

Врачиха достала свисток и, глотнув изрядную порцию воздуха, свистнула. Примчались с носилками санитары и, недолго думая, выполнили погрузку: Роберта положили внизу, Игоря сверху. При движении бутерброд из человеческих тел подпрыгивал, вызывая у встречающего персонала блудливые мысли.

Капитан и Лаура остались наедине.

– Луара, ты мне нравишься…

– Я знаю…

Эпилог

Самолёт приземлился вовремя – минута в минуту. Из всех встречающих Лаура оказалась самая непоколебимая. Стоя на посадочной полосе одна, она испытала на себе все домогательства проливного дождя. Дождь лил на неё и сверху и сбоку, и спереди и сзади, даже пробовал замочить снизу. Она держалась стойко, будто оловянный солдатик. Цветы в её руках промокли, и из красивого букета вырос ещё один, менее красивый, а из последнего - совсем не красивый.

«Как раз на троих», - подумала она.

Подали трап, и первым из самолёта вышел Роберт.

– Привет Лаура, ну как я, ничего?
– спросил он.

– Ничего… - вручая ему верхний букет, ответила она.

– Столько проблем накопилось, пока я летел. – Роберт захлюпал по лужам.
– Бегу их решать.

Затем спустился капитан.

– Ну и льёт, - целуя Лауру, сказал капитан.

– Это тебе, - вручая ему средний букет, сказала она.

– Пойдем?

– А Игорь?

– Кто? А-а-а, донор. Тебе лучше это не видеть.

– Он умер?

Из самолета вышел прилично одетый мужчина. За ним шёл Игорь. Он был, по-прежнему, пристёгнут наручниками.

– Что здесь происходит?! – бросая последний букет в голову мужчине, закричала Лаура.
– Игорь, ты опять в наручниках?! Кто этот мужчина, его ведь не было в самолёте?!

– Успокойтесь, я маленький человек, - собирая букет, сказал мужчина. – Поэтому и согласился на эпизодическую роль, которую мне предложил капитан. Это всего лишь шутка. Ваш Игорь свободен.

Пока они целовались, капитан успел легко поужинать и выспаться.

Это был самый длинный поцелуй…

Конец

Посередине поляны, сплошь покрытой спелыми одуванчиками, будто прошлогодним снегом, скорее ближе к селу, чем к городу (вообще-то ни к селу ни к городу) торчала громадная ракета. Девственность природы, как и ржавые указатели «закрытая зона» на входе и выходе, говорили лишь о том, что сюда давненько никто не заглядывал. Дорога, ведущая в неизвестность, давно заросла папоротником; а от командного пункта осталась только фанерная уборная с табличкой «занято».

Как правило, утром, когда здесь каждый встречный и поперечный луч солнца на вес золота, сюда, держа в клювах младенцев, прилетают аисты. Показывая грудным существам, как некрасив мир с ракетой, и как прекрасен он будет без неё. Но птицы-несуны с их показным пацифизмом играли из рук вон плохо, поэтому младенцы, естественно, не веря им, из мести за правдивый обман, корчили рожицы фигли-мигли. За это аисты, конечно, страшно обижались и сбрасывали грудничков в дикую капусту. И так каждый день: от восхода до заката, - с перерывами на плохую погоду, что спасало младенцев, так как аисты были воспитаны в духе милосердия и сбрасывали грудничков только в теплую погоду.

А вот про ракету кто-то забыл, и она торчала: и в «плюс» и в «минус», и в дождь и в снег. Но однажды с бухты-барахты, защищая групповые интересы, кто-то всё-таки вспомнил.

Первым, кто нарушил девственность природы, был грибник, который почему-то опасливо стрелял глазами по сторонам, при этом безжалостно давил хромовыми сапогами подосиновики, подберёзовики и белые.

Затем, на расстоянии ружейного выстрела, появился второй грибник, как два сапога пара схожий с первым. Потом они, словно по команде, достали из кошёлок рации и что-то в них прошептали. На шёпот откликнулся рёв мотора, в утробе которого ржало несколько необъезженных табунов. И на поляну уверенный в своей силе, но неуверенный в военном потенциале, так как пушку завязали морским узлом, въехал танк. За танком, не отставая на длину сцепного устройства, ползла прогулочная яхта.