Чтение онлайн

Ох… И что толку?

– Пыталась. Руперт возвращал меня и устраивал скандал. Он сказал, что если попытаюсь снова, то сообщит полиции, что я его обокрала, и меня отправят в тюрьму. Да, у меня были скоплены какие-то деньги, но, по сути, это деньги Руперта. По закону – его. У меня нет никаких своих доходов и своих средств, никакого имущества. Я все надеялась, что однажды перестану быть ему нужна, и он отпустит. Тогда я смогу что-то забрать. А бежать без денег, в никуда… Я все же не настолько в отчаянном положении нахожусь, чтобы так рисковать. Наверно, когда тебе пятнадцать – можно по наивности своей рвануть за свободой и лучшей жизнью. Но ближе к тридцати понимаешь, что лучшей жизни не будет. От Руперта я, по крайней мере, знаю, чего ждать.

– Да, я понимаю, - мрачно сказал Стефан. – Но вот сейчас у вас был хороший шанс забрать деньги и уйти.

– И надо мной бы потом всю жизнь висело понимание, что я Руперта предала, - сказала я. – Что не способна на благодарность. Знаете, мне об этом говорили всю жизнь. Неблагодарная девка… и что такие, как я, всегда будут кусать руку, которая подает им. Дочь предателя. Мой отец предал короля, который дал ему все, а я… Что у меня это в крови. Что я грязная и недостойная тварь… - тут голос сорвался. Это сложно.
– Сколько раз мне это говорили. Даже не Руперт, по большей части. Руперт, как раз, ни разу. Он требовал, чтобы я была с ним и слушалась его, но в неблагодарности не обвинял никогда. В основном, его мать, его сестра. Не знаю, как вышло, но только Руперт смотрел на меня без осуждения. Он видел во мне женщину, а не подобранную в подворотне безродную шавку. Я была ему нужна. Он единственный, от кого я получала хоть что-то хорошее. Да, и плохого было много, но хорошее – только от него. Только он помогал мне, когда была нужна помощь. Единственный, кто не смотрел свысока… ну, не настолько… - я сглотнула вставший в горле ком. – Я не могла предать его, понимаете? У меня больше никого нет.

Стефан смотрел на меня так серьезно и внимательно, что становилось неловко. Слишком откровенно? Не стоило? Но ведь он сам спросил. Лучше быть честной.

– Я понимаю вас, - тихо сказал Стефан.

Я зажмурилась. Вряд ли.

Собралась с силами.

– Но самое главное, знаете… - это вышло почти через силу, но я не могла не сказать. – Самое главное – мне страшно. Без Руперта я останусь одна. Совсем. Я не понимаю, что мне с этим делать. Я не настолько смелая, чтобы вот так броситься в новую жизнь. Я не понимаю, как мне жить. То есть… у меня даже был план, я думала уехать в город, попытаться начать давать уроки… музыки или истории, или грамматики… Но мне страшно. Понимаете? А с Рупертом - жизнь становится понятной.

Губы дрогнули. И от слез защипало глаза. Я старалась держаться, очень старалась.

Стефан поднялся и подошел, сел рядом. Очень осторожно обнял меня за плечи.

– Все будет хорошо, Франческа, - сказал шепотом мне в макушку. – Вы не одна. Если будет нужна помощь, я всегда рядом.

И от этого вдруг еще больнее. Я подняла на него глаза.

– Вы тоже бездомную собачку готовы подобрать?

Он вздрогнул и нахмурился еще больше. Какое-то время смотрел на меня…

– Моей сестре одиннадцать, - сказал серьезно. – И ей очень нужен преподаватель музыки, истории, ну, и всего остального. А то она целыми днями носится с мальчишками по полям, никакой управы. Если бы вы согласились – нам бы это очень помогло.

И вот тут я не выдержала и разрыдалась ему в плечо.

Стефан лежит на спине, закинув одну руку за голову, другой поглаживая кота, который с урчанием свернулся у него на груди.

Сегодня Стефан со мной в палатке, снег ведь. Это как-то само вышло. Я спросила: «Вы ведь в палатке спите сегодня?» он кивнул, что «Пожалуй, да». Ну, и вот так.

Когда рядом - он огромный, места много занимает. Не то, чтобы мне места не хватало, но это ощущается все равно. Правда, как медведь.

Лежит, тихо рассказывает про свою семью. У него два брата и сестра. Один старший, Пауль. Да, старший, на десять лет, но он не наследник, у него другая мать. У отца была бурная юность, и он даже долго не знал, что у него есть сын. Или, по крайней мере, всегда говорил, что не знал. От девушки из соседней деревни. Потом женился на матери Стефана, она родила, и тогда уже в том, кто наследник, больше сомнений не было. Какие сомнения, если есть законный сын? А через какое-то время умерла мать Пауля, и отец взял мальчика в дом.

– Для меня Пауль всегда был старшим братом, - сказал Стефан. – Он всегда возился со мной, защищал, учил разному: драться, охотиться… да многому. Вообще он всегда был очень толковый парень, хозяйственный, быстро во все новые дела вникал. Я и сейчас не знаю, что бы без него делал, тут на нем многое держится. Формально не лорд, но все равно хозяин. Отец его очень любил и мне в пример ставил. Я старался дотянуться и стать не хуже, хоть и сильно младше был. А моя мать его принять так и не смогла, даже при том, что отец ей не изменял, его не в чем упрекнуть было. Пауль родился задолго до родительской свадьбы.

– Он тоже медведь? – спросила я.

– Да, - Стефан усмехнулся. – Вот он действительно здоровый медведь, а я действительно малыш рядом с ним. Сейчас уже не так заметно, а еще лет десять назад в глаза бросалось. Я и обернулся-то впервые с ним в лесу, он учил и показывал. И с младшим возится, Берну он, считай, отца заменил. Отец как-то нами не очень интересовался… - Стефан вздохнул, чуть сморщился, видно, что не та тема, которую хочется обсуждать. – Берну пятнадцать. Вот у него сейчас самый буйный и дурной для оборотня возраст, когда первые обороты начинаются, но контролировать это ты еще плохо можешь, сила так и прет, а дурь прет еще больше. Бурлит все. У меня-то, когда мы на том турнире встретились, эта волна уже схлынула, а у него в полную силу. Вы поаккуратнее с ним, он сейчас вспыльчивый из-за любой мелочи. Но это пройдет. Так-то нормальный парень тоже. Вы, если что, сразу мне говорите, или Паулю, или Айдис, жене Пауля. Смешно, но Берн Айдис больше всего боится, она как-то умеет – так посмотрит, что любой сквозь землю провалиться готов, ей даже говорить ничего не надо. Но ей с нами иначе нельзя, - он улыбнулся.

Так говорил все это, словно то, что я вернусь домой с ним – было уже решено. Словно и сомнений нет.

– Вряд ли ваша семья будет готова принять меня, - осторожно сказала я.

– Почему? – удивился Стефан.

– Ну, как… Из-за того, что было.

Стефан глянул на меня немного странно, кота за ухом почесал.

– Они не знают, - сказал он. – И не надо им. Зачем? Я говорил, что вышел конфликт с Рупертом Миньярдом, но про вас… Да меня же засмеют, если я расскажу, - он тихо фыркнул.
– Я повелся на такую дурь, сам поддался, сам виноват. Все же и сам соображать должен был… Неважно. Они не знают. Всю историю я только Биллу рассказал. Он, наверно, Люци, но с ней мы это не обсуждали. А больше никто. Да и давно было… Об этом не волнуйтесь. Вам будут рады. И уверен, вам у нас понравится.

Это было так странно. Я не знала, что сказать.

– А ваша сестра?

– Соммер. Ей одиннадцать. Она выросла, считай, среди мальчишек. Берн на четыре года старше, у Пауля двое пацанов, одному двенадцать, другому девять. Да и Соммер, считай, Айдис воспитала, вырастила, выкормила. Наша мать при родах умерла, что-то там пошло не так… И Соммер ее даже не видела никогда, для нее Айдис как мать. А наш отец прошлой зимой умер… Так что дома все решаю я.

Он лорд и хозяин.

– У нас простая жизнь, не столичная, конечно, - говорил Стефан, - но зато семья дружная, никто друг друга в обиду не даст, каждый поможет. Балов и приемов нет, но праздники веселые. На праздник первого снега мы, наверно, уже не успеем, пока ходим, и в долине снег выпадет. Но зато точно успеем к зимнему Солнцевороту. Будут танцы, хороводы вокруг костров, угощения всякие… А вот в прошлом году было…