Чтение онлайн

На короткое мгновение мне интересно, где «Икар». Закончили ли они свою миссию? Получили ли они то, что хотели?

— Оставайся там, где я тебя вижу, Брайар, — кричит Каллум, наблюдая, как я иду вперёд.

Я дарю ему фальшивую улыбку и киваю. Он знает, что я ничего не сделаю, чтобы потерять свои «надземные» привилегии.

Я не привыкла к более высоким высотам и к тому, как они портят погоду. Сейчас осень, а ночи уже опускаются ниже тридцати, и бывают лёгкие метели.

Мои глаза сосредоточены на моих ботинках, когда я поднимаюсь на холм. Странно, я не помню, чтобы когда-либо была в лесу в начале снежных ночей, но запах сосен и сухой холод воздуха и снега пробуждают во мне что-то знакомое.

Я отгоняю это чувство и сосредотачиваюсь на том, чтобы просто танцевать.

Музыка гремит сквозь толпу. Тепло от тел и обычного костра. Солнце уже село, и каждый второй человек уже выпил по крайней мере три пива.

Я поднимаю руки в воздух и двигаю бёдрами. Через две песни кто-то уже оказывается позади меня, переплетая свои руки с моими в воздухе. Чувственная улыбка трогает мои губы.

Мне почти жаль, потому что он понятия не имеют, в какое дерьмо ввязываются со мной.

Пальцы скользят по моим запястьям, медленно ощупывая мою кожу и нежно исследуя шрамы на моих руках. Это вызывает мурашки по всему телу, и бабочки порхают в животе.

Он наклоняются и прижимается губами к моему уху.

— Привет, Сквирт. — Его голос сломлен.

Резкий вздох разрывает мою грудь, и я резко отстраняюсь. Я кружусь, сверкая взглядом на мужчину, стоящего передо мной.

Роман.

Он выглядит как руина. Его глаза тёмные, и вокруг них краснота, будто он страдал. Этого почти достаточно, чтобы рассмешить меня. Как он смеет мучиться по собственной воле.

Я не знаю, что ему сказать.

Он, очевидно, тоже не знает, что сказать мне.

Мы смотрим друг на друга, пока тела танцуют вокруг нас и размываются, пока в фокусе не остаёмся только мы.

Он сжимает губы, и слёзы застилают его глаза. Он несколько раз открывает рот, чтобы сказать вещи, которым не может дать слов.

Я не знаю, как реагировать. Моё сердце воюет со всем, что у меня в голове. Он оставил меня умирать.

— Брайар. — Роман наконец выдавливает слово, делая шаг ко мне и протягивая руку к моей.

Я делаю шаг назад, глаза расширяются от прилива эмоций, которые обходили меня стороной неделями — вид его ломает что-то глубоко внутри меня.

— Как ты смеешь прикасаться к шрамам, которым позволил расти, — говорю я прерывистым дыханием, прижимая руки к груди, чтобы утешить себя.

Слёз у Романа становится больше, он виновато качает головой, закусывая нижнюю губу.

— Брайар, я…

— Ты бросил меня! — кричу я, заставляя его вздрогнуть и вернуть внимание к моему лицу.

Его страдания заразны. — Я знаю, — выдавливает он, слёзы текут по его щекам и сжимают моё сердце.

— Ты использовал меня и лгал мне. — Я яростно вытираю слёзы. Я не хочу, чтобы он думал, что они для него. Эти слёзы — для меня. За то, что он сделал со мной. — Ты обещал, что не позволишь ничему случиться со мной, — говорю я тише, и моё горло сжимается.

Карие глаза Романа сужаются, всё ещё затуманенные слезами, и он кивает.

— Я знаю, что обещал, детка. — Он закрывает расстояние между нами и обхватывает меня руками. Я сопротивляюсь его объятиям и вынимаю из ножен нож. Он не реагирует на это, только смотрит с тем же болезненным выражением.

— Зачем ты сделал это со мной? Зачем? Зачем! — Он пытается обнять меня снова, и что-то щёлкает в моём сознании. Я не хочу, чтобы он утешал меня. Я не хочу, чтобы он делал лучше. Всё, чего я хочу — перестать чувствовать боль.

Я вонзаю свой нож ему в грудь.

Глава 36

Брайар

Роман издаёт болезненный звук, когда кончик моего лезвия скользит по пуленепробиваемой сетке, покрывающей его сердце. Это остановило нож от проникновения глубже, чем на несколько сантиметров в его плоть, но сам этот поступок говорит о многом.

Я осознаю, что сделала, и ужас пронзает меня. Я задыхаюсь и роняю нож, видя звёзды и спотыкаясь назад, пока смотрю на его окровавленную грудь.

Роман хватает меня за запястье и притягивает к себе, обхватывая руками и нежно гладя по голове.

— Всё в порядке, — бормочет он мне в ухо. — Мне так жаль, Брайар. Мне так, блять, жаль, что я лгал тебе.

Его кровь согревает мою грудь, пропитывая рубашку и заставляя меня гипервентилировать.

— Я люблю тебя, Брайар. Я люблю тебя, и я больше не отпущу тебя. Никогда. Что бы ты со мной ни сделала. Я никогда тебя не отпущу. — Он целует меня в макушку и отстраняется достаточно, чтобы увидеть моё лицо. — Мне так жаль.

Слёзы падают с наших подбородков.

Он ждёт, что я скажу что-нибудь. Что угодно.

— Я ненавижу тебя, Роман.

Его глаза расширяются, когда я отталкиваю его и бегу в толпу. Я быстро теряю его из виду и вынуждена сдерживать эмоции. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь обратно к грузовику Каллума и не нахожу Грэма, прислонившегося к заднему борту.

— А вот и ты… — его выражение лица искажается. — Торнтон? Что случилось? — Он ловит меня, когда я врезаюсь в его грудь. Мне стоило огромных усилий не позволить Роману обнять меня. Но он, блять, предал меня, как и Каллум. Конечно, он не пытался убить меня сам, но он оставил с дьяволом.

Грэм держит меня на расстоянии вытянутой руки и обеспокоенно оглядывает.

— Ты ранена? Так много крови. — Он звучит панически и быстро ведёт меня в кузов грузовика.

— Это не моя кровь. — Мне удаётся выдавить это между поверхностными вдохами. Я не могу контролировать своё дыхание, зная, что ударила Романа ножом.

Он замирает и смотрит через плечо. Роман и отряд «Икар» стоят на вершине склона, прямо перед толпой, и смотрят на нас.

— Дерьмо, — ругается Грэм и захлопывает дверцу, прежде чем сесть за руль и сдать назад с парковки.