Чтение онлайн

Ниа, прости, но вы с Александром должны остаться здесь. В долине слишком опасно, а сэр Дитрих позаботится о вас в случае чего. Хотя, если хочешь, можно тебя и спрятать. Замаскировать и вывезти в безопасное место. Сафира, амулеты у вас?

Сеньора Васкар хмуро кивнула, покрепче прижав к себе Александра.

— Тогда нас будут искать, — покачала головой Ниа, — пусть лучше думают, что ты ничего не подозреваешь. Я верю, что сэр Дитрих и леди Жу не дадут нас в обиду. Хотя прятаться предпочла бы в доме тай-Гиверов.

— Ниа, Ричард, конечно, почти твой жених, но это все равно неприлично! Кстати, ты на его предложение так и не ответила.

— Считай, что ответила, — лукаво улыбнулась девушка, — а с чего бы ты вдруг вспомнил про приличия? Мне казалось, это слово тебе вообще не знакомо.

— Будешь издеваться над отцом — выдеру, — шутливо пообещал я, — и не посмотрю, что уже невеста.

— Выдери, — неожиданно серьезно кивнула дочь, — только вернись, ладно?

— Когда это я не возвращался? — дергаю ее за локон.

— Иногда тебя приносили, — улыбка вымученная, но даже такая, уже хорошо.

— Вот именно, сэр! Кто–то должен вытащить вас с поля боя в случае чего! А то опять выложитесь как там, с горцами!

— Сэйнар, твоя задача обеспечить безопасность присутствующих! Ты понял приказ? Выполняй!

На этом все. Пойдем, попрощаюсь с хозяевами.

— Сэр Кат, вот и вы! — хозяин обнаружился в малой гостиной, — Я передал ваши извинения Гюнтеру. К сожалению, сейчас я не могу послать с вами людей, но отправлю гонца…

— Сэр Дитрих, — прерываю его и подхожу почти вплотную, — если ваш план удастся, обещайте, что позаботитесь о детях и Тин.

На лице маршала даже мускул не дрогнул.

— Конечно, сделаю, что смогу. Леди Тианамирея все еще является вашей супругой?

— Разве я заявлял обратное? И еще: Ниаминаи должна выйти замуж исключительно по собственному желанию, а Александр… Александр! Ты куда полез?

Шустрый наследник уже вскарабкался на стул и потянул ручки к стоящим на столе фигурам альбака.

— Ты знаешь, что это такое? — с интересом посмотрел на малыша Дитрих.

— Это кр–р–райс! — Сашка недавно только научился выговаривать эту букву и страшно гордился.

— И ты знаешь, как он ходит? — взгляд маршала потеплел.

— Он не ходит, он прыгает! Вот так: ап! Ап! Ап! Р–р–р-р.

— На удивление смышленый ребенок! — восхитился маршал, — сколько ему? Всего четыре? И он действительно умеет играть в альбак?

На столе крайс догрызал неудачливого пехотинца.

— Половину набора мне расколотил, пришлось научить, — пытаюсь скрыть законную отцовскую гордость за суровостью тона.

— Пожалуй, нам найдется о чем побеседовать с этим юным сеньором, — сэр Дитрих снова улыбнулся, но тут же стал серьезным: — Я позабочусь о них, мэтр, что бы ни случилось. Даю слово.

Кошмар танцевал, перемешивая свежий, только выпавший снег с серой январской грязью, нервно встряхивал головой и косил на меня лиловым глазом. Чувствует. Да даже Ниа почувствовала что–то: "Папа, в чем дело? Ты слишком нервничаешь". Папа не нервничает — он в ярости. Потому что сигнала было два. Потому что он уже десять минут заставляет дайхора топтаться на перекрестке, хотя даже вспоминать не должен о той, которую… которая уже никто и звать никак. И какое ему, к черту дело до этой нелюди? Добить разве что. И невозможно сравнивать долг перед вассалами, долг перед государством и эту… Прах и пепел! Да пошло оно все к черту! Рывком поводьев разворачиваю Кошмара на юг. Замок какое–то время удержат и без меня. Привычная дрожь во время перехода и пыль из–под копыт ездового монстра — дорога каждая минута.

В замке тай-Валентайнов царят ужас и паника. На бегу поприветствовав леди, рвусь наверх, краем глаза отмечая следы крови на лестнице. Похоже, мясорубка тут была знатная. Старый барон только и может прошептать трясущимися губами: "Д-демон". Растолкав толпу, врываюсь в комнату, чуть не споткнувшись об обломки двери. Кровь на полу, на стенах, перевернутая мебель и тело в черно–синем мундире. Горло разорвано, на груди окровавленные лохмотья, но пальцы сжимают обломок меча. Присев рядом, закрываю мертвецу глаза. Здесь нет такой традиции, но… Прости Тео, ты выполнил свой долг до конца. Спасибо. Не твоя вина, что противник оказался сильнее.

Поймав в холле капитана гарнизона — единственного, кажется, человека, который пытался хоть как–то организовать перепуганных людей, выяснил подробности и внешний вид демона. Что ж, трехруких монстров, похожих на ящерицу я знаю немного, да и описание человеческого облика совпадает. Приехал Эрмонд Дайрен как полагается приличному человеку — на карете. Это обратно он уже прорывался, сменив облик.

Бородач еще пытался рассказать какие–то подробности, но я отмахнулся. Тень уже взяла след, а остальное значения не имеет.

Придя в сознание, Тин не сразу поняла, где она — темно, трясет, саднит шишка на затылке. Последнее воспоминание — падающий Тео и смазанный силуэт рахуден. Гер–рахун опасные противники, даже будь ты на пике силы, а уж сейчас, на последнем месяце, когда весь огонь… Огонь! Вот что не давало покоя, свербя где–то на краю сознания! Ненавистные серебристые браслеты перекрыли доступ силы. Жар выходил наружу, но не пополнялся, резервы организма таяли. Тин замерла от ужаса, лихорадочно пытаясь вспомнить уроки полузабытого детства, создать хоть какой–то "кокон", и гнала, гнала все силы туда, где потоки силы питали новую жизнь. Поудобнее устроив огромный живот, стараясь не обращать внимания на тряску и ледяной холод браслетов, Тиана перенаправляла внутренние потоки, погружаясь в транс, оставляя лишь самый минимум, отдавая все — детям, чтобы продержаться еще немного, еще день, еще час.

Карета остановилась. Открывший дверцу рахуден даже не стал менять облик, демонстрируя полную уверенность в безопасности. Дайрен — вспомнила Тиана его имя.

— Прошу вас, моя милая, — выродок–гер помог Тин выйти из кареты, придержав за локоток. Даже в этом облике хватка у него была стальная, о сопротивлении не стоило и думать. Тин огляделась. Странное место: лес вокруг черный, недобрый, заросшие травой развалины каменной ограды, здание сохранилось лучше, но тянет от него чем–то, от чего пальцы сами собой прорастают когтями. Воины сопровождения — а их не меньше двух десятков, уводят лошадей в сторону, снимают седельные сумки, расходятся по округе — видно, не в первый раз тут. Фрайхер же тащит к основному зданию. Внутри пыльно, крыша кое–где обвалилась, но стены кажутся еще крепкими. Колонны, поддерживающие балкон по обеим сторонам зала заросли странными черными плетями, кое–где выкрошились. Деревянная лестница, ведущая наверх, белеет свежими спилами — неровный мазок в картине вечного увядания.