Чтение онлайн

Усилием воли уняв нервы, Ник попытался сосредоточиться на оставшихся чувствах. Обоняние, осязание и, наконец, слух.

Как-то в родном дворце давал выступление один артист. Тот ходил на руках, стрелял ногами из лука, метал ножи, но самое примечательное, что при этом он был совершенно лишен зрения. Так чем хуже Никаниэль? Если смог один эльф, значит должен суметь и другой.

Прислонившись спиной к стене, Ник замер каменным истуканом и сосредоточился, как во время медитаций. Только в этот раз он направил свои чувства не внутрь, а наружу, в попытке постичь окружающее пространство.

Сперва мешал стук трепещущего в груди сердца, но принц сумел игнорировать его. Потом шум крови в ушах — ее постигла та же участь. Следом пришел черед тишины. Она была настолько оглушающе громкой, что, казалось, могла затмить грохот тысячи молний. Но и с ней удалось разделаться.

И тогда Никаниэль начал слышать.

Тихий шелест ползущего по стене насекомого, отзвук далекого непонятного скрипа, течение жидкости, вылившейся из убитой им твари. Собственной кожей Ник ощущал едва уловимые потоки воздуха, и даже сами скалы начали казаться ему живыми. Они дышали, пульсировали, двигались, плакали…

Кап.

Кап.

Кап.

Стараясь не потерять направление, принц на четвереньках пополз на звук и в дальнем углу пещеры обнаружил мокрую стену. Влага сочилась прямо сквозь камень, но местами скапливалась и падала, образуя маленькие лужицы, стекавшие в трещины на полу.

«Слезы гор». — подумал Никаниэль, пробуя жидкость на вкус. Ей оказалась все та же вода, что Дуг поил его с Селентором.

Спятивший эльф утверждал, что она обладает целебными свойствами, и Ник успел в этом убедиться еще в утилизаторе. Солоноватое питье, конечно, сильно уступало по эффективности мазям Малема, но, исходя из сложившейся ситуации, жалобами можно было лишь окончательно разгневать богов.

Ах, если бы рядом был Тавр. Он бы мигом исцелил все полученные принцем травмы.

Юла, Ангс, Ванесса, Гвойнан.

Гвойнан…

Покачав головой, Никаниэль отбросил в строну мысли о друзьях и осторожно припал губами к полу. Он выпил всю скопившуюся влагу, а потом принялся мочить ладони, водя ими по стене, и обтирать кожу. Таким нехитрым образом ему удалось отмыть тело от грязи и заодно обработать раны. Их нещадно щипало, но Ник надеялся, что процедура ускорит заживление.

Закончив с омовением, принц чуть не поседел, поняв, что не может найти Люминистилл. Он выпустил его из рук, чтобы напиться, а потом… К счастью Никаниэль практически не сходил с места и сумел быстро нащупать меч. Однако, это происшествие прозрачно намекнуло ему, что он оказался в новом мире, где нужно запоминать каждый свой шаг и научиться ориентироваться, не полагаясь на зрение.

А еще как можно скорее его покинуть.

Достав компас, Ник нащупал утолщение висевшей в воздухе пластины и определил, что север в той стороне, откуда он упал. Принц попытался найти проход, ведущий в нужную сторону, но из пещеры убитой им твари вел только один путь — на восток.

В таком случае Никаниэлю предстояло идти по туннелю, а на первой же развилке свернуть налево. И в дальнейшем, выбирая направление, сверяться с волшебной коробочкой. Именно от нее теперь зависело выберется когда-нибудь Ник на поверхность или будет блуждать во тьме, пока его не сожрет какой-нибудь особо удачливый монстр.

Съев два последних уцелевших яйца и еще раз попив воды, принц засунул компас за пояс, взял меч на изготовку, выставил вперед левую руку и принялся осторожно продвигаться во тьму подземелья, до предела напрягая все доступные чувства.

Путь предстоял не из легких.

Первое время Никаниэлю везло. Или он попал в не слишком популярную у чудовищ часть лабиринта или их всех распугала та тварь, что осталась лежать убитой где-то далеко позади. В любом случае, к моменту первого нападения он сумел хоть немного адаптироваться.

Ник, как обычно, шел, осторожно ведя левой рукой вдоль шершавой стены туннеля и проверяя каждый шаг, чтобы не свалиться в неожиданную пропасть. По его внутренним часам минула уже пара дней. Питался принц в основном странными, похожими на почки образованиями, иногда попадавшимися под руку. Если бы он не видел, как их ел Кадун, то никогда бы не догадался, что нечто подобное может служить пищей.

Впрочем, по вкусу они походили на что-то среднее между козьим сыром и жаренным кальмаром — не самое тривиальное сочетание, но выбора, в любом случае, не было.

В тот раз Никаниэлю повезло наткнуться на очередной, как он их называл, родник, однако стоило ему припасть губами к вожделенной влаге, как сверху на него приземлилось нечто похожее на плотный платок, под каким женщины обычно прячут волосы. Вот только этот обладал не то зубами, не то когтями — в общем знакомство вышло не самым приятным.

Услышав, а скорее даже почувствовав приближение опасности, Ник дернулся в сторону и только благодаря этому остался жив. Монстр вцепился в левое плечо принца, облепил его подобно мокрой рубашке и сразу же принялся жадно пить кровь из проколотой в десятке мест кожи. Упади тварь ему на голову и отодрать ее от лица, не задохнувшись, было бы весьма проблематично.

Матерясь вполголоса и поминая темных богов, Никаниэль сумел разделаться с гостем, несколько раз весьма болезненно порезавшись. Но и на этом злоключение не закончилось. Монстр успел впрыснуть Нику что-то, из-за чего кровь никак не хотела останавливаться, и ему пришлось задержаться на месте до полного восстановления.

Подобный урок научил принца не терять бдительность даже в относительно безопасном месте. А таких, как он успел скоро понять, на нижних уровнях Дварфгона было ой как не много.

Впервые заметив за поворотом отблески света, Никаниэль полетел к нему, словно мотылек, завидевший фонарь одинокого путника. Да, порой здесь тоже встречались заросли люминесцентного мха.

Наткнувшись на подобный участок тоннеля, Ник не смог сдержать слез радости. Каждая секунда, проведенная во тьме, давила на него тяжелее надгробной плиты. Он даже начал думать, что совсем лишился зрения и никогда уже не увидит ни зелени листвы, ни яркого солнца, ни лиц дорогих и близких.

Со священным трепетом принц прикоснулся к светящемуся мху. Сухой, колючий, твердый — тот стал для едва не отчаявшегося эльфа божественным маяком в бушующем море мрака.