Путь тьмы 2
Шрифт:
Послы подошли к Тартионне и как по команде униженно бухнулись на колени, вытянув вперед лапы ладонями вниз, и едва не касаясь лбами красного ковра. Подобное поведение — весьма нетипичное для этого народа — означало не просьбу, а мольбу.
— Поднимитесь и говорите, — приказал Шахрион.
В общих чертах он знал, о чем хотят попросить послы, более того, собирался частично удовлетворить их просьбу.
— О великий, — шипящим тихим голосом начал первый из них. — Я — Харшшаан Могучий сын Шшиира.
Говорил он на всеобщем великолепно, почти не растягивая слова, как часто делали ящеры, переходя на язык людей, и, не видя лица, Харшшаана можно было бы принять за прегиштанца с самого юга континента — у тех был похожий выговор. Кто бы ни учил сына халифа, свое дело он знал, ну а молодой наследник оказался талантливым юношей.
— В годы тяжкой нужды, — продолжал меж тем посол, — он, как мог, поддержал Империю Тьмы.
«За хорошие деньги и некоторые обещания».
— Быть может, помощь моего отца и не была большой, но и ее вес лег на чашу весов.
«Увы, это приходится признать».
— И теперь, когда Империя возродилась и блистает во всем своем великолепии, для нас, напротив, настали тяжкие и горькие дни. Самопровозглашённый халиф Гайшшар Бич Пустыни сын Ишшаррисса, да будет проклято имя его, подчинил себе уже почти половину халифата, и не планирует останавливаться на достигнутом. Его армия велика, убийцы опытны, а честь подобна куску льда, оставленному посреди пустыни.
«Другими словами, он — моя копия».
— Этот презренный и бесчестный червь осмелился бросить вызов отцу и нанес его армии поражение, оправиться от которого будет непросто даже столь могучему правителю, как Шшиир Великий!
«Велик твой отец, разве что, размерами, потому и потерпел уже несколько поражений от Бича Пустыни».
— Грустно слышать об этом, — вслух проговорил Черный Властелин. — Халиф Шшиир — верный и надежный союзник. Скажи, юный Харшшаан, чем я могу помочь?
Ящер моргнул, отчего его вертикальные зрачки на миг укрылись за тонкой пленкой век.
— Мой отец не надеется на военный союз, это было бы излишне грубым с его стороны, — ответил посол. — Он не просит и армий, хотя сам несколько лет назад предоставил один полк для защиты Зантриана…
«Потому что все же не дурак и знает, что получить можно, а что — нельзя», — подумал Шахрион, ободряюще кивая послу.
Тот, чувствуя, что Черный Властелин настроен дружески, продолжил уже более уверенным тоном.
— Отец молит помочь деньгами и вашими знаменитыми стрелометами, слава о которых идет по всему миру.
Разумная и крайне взвешенная просьба. Золото позволит купить часть союзников Бича Пустыни и отряды наемников, коих на востоке водится так же много, как и песка — бесконечная война всех против всех породила изрядное количество ящеров, зарабатывающих на жизнь продажей клинков. Шахрион во время подготовки к войне Реставрации и сам подумывал воспользоваться их услугами, но в последний момент отказался.
У наемников, при всей их выучке и мастерстве, есть одна крайне неприятная особенность — они не любят воевать за тех, кто, по их мнению, проигрывает. И меньше всего Шахриону в тот период требовалась измена. Но у халифа ситуация другая. Да, этот странный соперник, выскочивший так неожиданно, что даже Черный Властелин удивился, обладал изрядным влиянием, которое с каждым месяцем продолжало расти, но…
«Но оно крайне эфемерно, прямо как у меня. Должно пройти время, чтобы те, кто склонил головы, смирились со своей судьбой, а до этого хватит небольшого поражения, и вчерашние союзники переменят сторону, а вассалы, клявшиеся в верности, разбегутся».
Это справедливо и людей и для лиоссцев.
Поэтому несколько десятков тысяч воинов, купленных на золото Империи, а также — пара тысяч арбалетов, которыми можно будет снабдить самых верных и преданных сторонников, действительно в состоянии изменить расстановку сил на востоке. Нет, они не позволят халифу победить, но этого Шахриону и не требовалось.
Резня в пустыне должна длиться десятилетиями. Меньше всего Черному Властелину хотелось заполучить на восточных рубежах молодое и агрессивное государство, ведомое фанатичным правителем, готовым на все, что угодно. Правителем, похожим на него самого.
Именно поэтому Шахрион даже не пытался заключить союз с Бичом Пустыни, хотя и отправил к нему послов с дарами, когда стало ясно, что новый вожак ящеров становится реальной силой.
— Я не привык бросать союзников в беде. Конечно же твой отец получит золото, оружие, доспехи, а также — магов и опытных офицеров, — торжественно провозгласил Шахрион. — Детали мы обсудим позже, но вот мое слово: я — верный друг халифа и самозванец узнает об этом.
«Конечно же узнает, ведь у него есть несколько шпионов при лиосском дворе. А что потом? Потом, как я надеюсь, этот Бич Пустыни немного успокоится. Если же нет»…
Перспектива отправки войск на восток не слишком привлекала императора, однако у него оставалось не так много союзников, пускай и столь ненадежных, и переменчивых, как халиф Шшиир, чтобы попусту разбрасываться ими. А потому Империя передаст халифу арбалеты, доспехи, и людей, которые обучат ящеров всем этим пользоваться. Она направит нескольких опытных чародеев, чтобы те укрепили оборону столицы. Ну а золоту, пожалуй, халиф и сам найдет хорошее применение. Вот только всего этого не хватит для победы.
Молодой посол скорее всего не понимал этого, и счел благосклонность императора результатом своих талантов. Впрочем, его радость была искренней и неподдельной — ящер вновь бухнулся на колени.
— Благодарю, о владыка! Да снизойдет на тебя благословение Великих Древних, да будет ваша Мать Тишины добра к столь славному и столь щедрому правителю…
Да будет проклят он во веки веков…
Знакомый глумливый голос едва не заставил Шахриона вздрогнуть, и он плотнее сжал зубы. Тень, его спутница, его проклятье, его плата за содеянное, наконец-то показала свою мерзкую рожу.