Чтение онлайн

С разных концов аудитории ему отвечали разные голоса.

– Стас, это еще надо уточнить, кто над кем издевается.

– Кончай, Стас, ты ведь прекрасно знаешь, что если нам не трогать его, то он будет трогать нас и приставать к нашим девочкам.

– Все равно, кончайте базар!- потребовал Стас.

На некоторое время воцарилось некое относительное спокойствие, словно студенты соглашались предоставить Стасу еще одну возможность доказать свое утверждение.

Матвей Николаевич в недоумении оглядывался по сторонам, словно не мог поверить в воцарившуюся тишину. Он встал и не торопясь двинулся между партами, пока не подошел к сидящим в задних *) зармацука, зармаци – на грузинском – лентяй рядах девочкам-студенткам и не стал с недалекого расстояния вглядываться в них и подмигивать. Девочки смутились, покраснели и, как одна, потупились.

– О-о…- протянул Матвей Николаевич.- Анашидзе! Вы курите анашу, девочки? У вас такой взгляд.

Девочки смутились окончательно.

– Матвей Николаевич, что вы себе позволяете? – перебил лектора Стас.

– Верните мне мою тетрадь, антисовысуки, враги, предатели и сокрушители Советской власти.

– Матвей, чего это тебе все время враги и разрушители Советской власти мерещатся. Эти времена давно уже прошли и канули в вечность. Наше поколение давно живет в эпоху развитого социализма,- с откровенной и искренней твердостью пояснял один из студентов.

– Ваше поколение и такая молодежь представляют большую опасность для Советской власти, которую вы можете разрушить, если вас вовремя не проучить,- растолковывал в свою очередь Матвей Николаевич с уверенностью и твердостью в голосе,-вот я вас и проучу.

Курево и анаша почему-то были его излюбленной темой, и студенты знали об этом.

Вдруг из-за распахнутой снаружи ударом ногой двери аудитории вломился и подбежал к кафедре, за которой лектор начал было читать очередной небольшой отрывок своей лекции, один из студентов, бросился перед ним на колени и, соединив вместе ладони рук, занял умилительнейшую позу.

– Матвей,-обратился он к лектору,-будь другом! Ты старый фронтовик, очевидец и участник двух войн и член партии, обладатель орденов…- Далее пошло перечисление регалий, достоинств, наград, заслуженных им, и старый лектор с большой радостью и удовлетворением выслушивал этот перечень, недоумевая, как и откуда мог студент владеть столь ценной информацией и начисто позабыв, что почти на каждой лекции останавливался на о своих достижениях и заслугах перед партией и правительством.

– Ну, говори, чего тебе?-решился он наконец перебить поток сведений.

– Матвей, умоляю тебя, как брата,- с завидным актерским мастерством упрашивал студент, не вставая с колен. – У меня анаша, и за мной гонится милиция. Возьми и спрячь анашу у себя. Тебя, старого партийца, никто никогда ни в чем не заподозрит.

– Нечего,- с горделивой и самодовольной улыбкой отклонил мольбу старый лектор,- вот арестуют тебя, отсидишь свое, а потом вернешься и сдашь мне экзамен. Экстерном тебя приму, и закончишь свою учебу в институте.

– Ну тогда, если спросят, скажите про меня что-нибудь хорошее, ладно?- продолжал настаивать все еще стоящий на коленях студент, конечно же, ничего общего с вышеназванным куревом не имевший.

– Верните мне мою тетрадь,- настойчиво повторял свои требования Матвей Николаевич, направляясь к двери, – а иначе я пойду сейчас в деканат и обо всем расскажу декану.

Несколько студентов с перепугу подскочили со своих мест, окружили лектора тесным кругом, взялись за руки и пустились водить хоровод.

– Разомкнитесь!- требовал Матвей Николаевич и только было нагибался, чтоб проскочить под руками студентов, как они приседали и ему не удавалось вырваться из окружения.

– Пустите меня, не то я позову милицию!-пригрозил он.

– Иди и зови,-согласились студенты и подпустили его к открытым окнам, выходящим на улицу с двусторонним автомобильным движением, ревом моторов, сирен и сигналов, заглушавшим любые возникавшие рядом звуки.

– Милиция, милиция!- тщетно выкрикивал Матвей Николаевич.

– Кричи, мой друг, кричи, авось кто и услышит,- успокаивал его голос из аудитории.

Матвея Николаевича спас прозвеневший звонок на перемену, после которой он возвратился в аудиторию вместе с деканом.

Через десять лет опасения и подсознательные предсказания Матвея Николаевича сбылись, Страна Советов прекратила свое существование, а еще раньше не стало самого Матвея Николаевича, который то и дело с большой уверенностью заявлял, что будет жить долго и чуть ли не до трехсот с лишним лет.

Почти в каждой стране, выкроенной из большого Союза, прокатились волны национально-освободительных движений. Всю существующую ранее систему внешних и внутренних государственных связей и структур удалось разрушить очень быстро, налаживание же и строительство новых давалось с большим трудом.

Страна начала впадать в черную полосу, в эпоху экономического, физического и морального кризиса, в эпоху великих смут и перемен, вся тяжесть которых ложилась на плечи народа.

Весь основной костяк Стасовой группы в наихудшем предчувствии будущего пошел разъезжаться и подаваться кто куда. Те же попытки принялись предпринимать и его школьные друзья. Понемногу стала всплывать проблема диалога. Все более проявлялся и дефицит общения, не к кому было пойти и не с кем поговорить. По работам прокатились несколько волн сокращений, росла безработица, оставались пустячные работы с мизерными зарплатами и урезанными штатами, резко сократилась рождаемость, приостановился прирост населения. Страна подала крик о помощи, но долгое время помощи ждать было неоткуда.

Большой внутренний профессиональный патриотизм не позволял Стасу распрощаться с работой в одном из научно-исследовательских институтов, хоть он и был территориально перенесен в другой конец города, а зарплата снижена до минимума, несмотря на существенные сокращения в отделе.

На работу, как туда, так и обратно, от ближайшей станции метро надо было идти в среднем темпе около часа. Транспорт не ходил никакой. А в случае поездки на автобусе, после конечной остановки требовалось пойти длинными обходными путями. Хождение на работу уже не могло быть оправдано ни по каким параметрам.

Если что-то еще и удерживало Стаса на работе, так это нежные отношения с Кэтрин, которые он вот уже несколько лет тщетно пытался перевести в желаемое ему русло. Кэтрин и не поддавалась полностью его намерениям, и не отвергала его, а просто пыталась всеми силами затянуть некую паузу.

– Чего тебе еще надо?- спрашивал Стас, проходя с Кэт мимо небольшой кукурузной делянки.

Кэт долго молчала, неудачно пытаясь справиться с внутренним смехом.

– Чего, чего?- отвечала она.- Вон кукуруза. Лучше пойди и сорви несколько початков.