Чтение онлайн

— Вы, Игорь, бываете невыносимо тупы! — объявила подруга. — Непосредственно сейчас я желала убедиться, что револьвер у моего виска, во рту и вообще во мне, есть близость истинной смерти и повод хорошо обкончаться. Об остальном у меня сейчас не ни малейшего настроения размышлять. Трудно утешить даму?

— Какие тут утешения? Я пытаюсь Вам объяснить, что сохраняется доля случайности и мужского безумия. Вы меня слишком заводите, палец может дрогнуть. В общем, я не готов поручиться, что игра останется игрой. Я вообще любовник неопытный.

— Иное дело, — полубогиня усмехнулась. — Именно так и нужно успокаивать женщин. Любовник Вы действительно неопытный, но не лишены интуиции.

— А чего неопытный-то? Вот чего? Опыт — дело наживное, — забубнил Игорь с интонациями начоперота. — Мне еще лет сорок практики, и догоню я вас, Вера-Ника, вот зуб даю, догоню, брови их колесиком…

Она улыбнулась по-настоящему:

— Жду и надеюсь. Только Верой-Никой не смейте меня называть. Срань, а не имя. Сразу вспоминаю что неживая. У Вас в блядях птица-Ворона.

— Виноват, госпожа Ворона, — керст сжал ладонями черную блестящую голову девушки. — Только тогда и термин «блядь» уберем. Как не соответствующий современному словарному запасу и мало-литературный. Впрочем, в отдельные моменты запредельного блядства…

— Согласна! — она изо всех силы пыталась растрепать себя, вертя головой в грубоватых лапах любовника. — И как прикажите мне именоваться?

— Придумаем что-нибудь. Спешить не нужно…

Шли переулком, решали, где гулящей птице нынче ночевать. Дом-на-Набережной еще только начал строиться, в принципе Ворона в котловане чувствовала себя достаточно уютно, с другой стороны там было мокровато и скучно.

— Не хочу надоедать, Игорь. Да и служба у вас.

— Послушайте, а если я поговорю с Ванькой, да проведем Вас приказом как вольнонаемную служащую? Например, консультантом, ведь по сути это так и есть… — Игорь вздрогнул.

— Что?! — Ворону мгновенно наполнил нахлынувший тревожный чугун, кажется даже мостовая дрогнула.

— Что-то на Посту. Не тревога, но…

— Мне уходить?

— Постой, только что говорили об этом…

Игорь сорвался на «ты», которое в общении с Верой-Никой практически не употреблял. Тревога переполняла керста — вот именно об этом говорил начоперот — «почувствуешь, не ошибешься». Вверенный пост требует присутствия.

До Дома оставалось рукой подать. Перескочили между грузовыми подводами Якиманку. Перед дверьми «Межкниги» уже торчал товарищ Вано, издали успокаивающе замахал телеграфной лентой:

— Спокойно, товарищи, без паники. Задача поставлена ответственная, но без полундры. Слушай, птица, черная-вещая, ты когда психуешь, сколько в весе прибавляешь? Прямо танк какой-то движется, пятками чую.

— Чего там стряслось? — Игорь отобрал ленту.

«срочно тчк по оперативной информации сегодня с часу ночи до пяти утра вашем районе предполагается появление преступника известного как кольцевой маньяк тчк перегоны добрыненская зпт октябрьская зпт парк культуры тчк примите меры задержанию и упорядочиванию тчк»

— Суть понятна. О Кольцевом маньяке мы кое-что слыхали, — Игорь принялся складывать ленту. — Что такое в этом контексте «упорядочивание», а, товарищ начальник?

— Так понятно что — к стенке и пломбу в затылок. Не хватало нам еще с маньяками цацкаться! — возмутился начоперот.

— Но он же вроде бы не смертельный маньяк. Нападал, пугал, но без мокрухи. Чего хотел не ясно.

— А чего они все хотят?! Изнасиловать и надругаться! — Вано глянул на хозиспектора и девушку. — Вы что, на себя его примеряете? Вы это бросьте! Вы, конечно, тоже маньяки, но добровольные. В смысле, обоюдодовольные. А это дикий неопределенный маньяк, уже десятки людей до смерти перепугал. Сейчас соберем оперативную информацию и выйдем в рейд. Ворона, ты на хозяйстве, или нас до метро проводишь?

— Ваня, я в метро вообще не была. Оно от меня далеко, да я и боялась туда доходить, — неожиданно жалобно призналась чугунная красавица.

— Боялась она… гм… Слушай, Игорь, может возьмем гражданку? Операция не боевая, патрульная. Да и вряд ли нам этот хитрожопый безобразник попадется. Только если вы оба пообещаете обойтись без этого… сексуального самоутверждения. У нас все-таки служба, да и вообще метро — памятник архитектуры. Давайте-ка без блядства!

— Лично я готов принять служебный целибат как минимум до «пяти утра тчк», — заверил хозинспектор.

— Господа, а я вообще метро выдержу? — пролепетала неожиданно бледнея Ворона.

— Стыдно! Какие могут быть предрассудки?! Ты москвичка или кто?! — устыдил полубогиню прогрессивный начоперот.

Выступили уже порядком за полночь — «Кольцевая» многолюдна, там народ до упора мельтешит, что мешает, как злодеяниям маньяков, так и охоте на оных.

Керсты и Ворона шагали к метро, обдумывая предстоящую операцию. Ночь выдалась летняя, душноватая, поредевший поток машин оставлял завесу сладковатого смога, мимо проносились безумные мотоциклисты, хотя и в умеренном количестве — смена выдалась, видимо, 90-х годов, когда благосостояние народа еще не позволяло массово обзаводиться двухколесной пафосной дрянью производства БМВ и Хонды.

Вано взглянул на свой командирский хронометр:

— На последний поезд мы вполне успеваем, но шарахаться по трем станциям бессмысленно. «Октябрьская» посередине, выйдет к ней маньяк, никуда не денется. Садимся в засаду по обоим путям и спокойно ждем. Я на внешней линии, ты на внутренней. Товарищ Ворона в резерве, осматривает красоты метрополитена, не нервничает, ведет себя тихо.

— Я вроде так и предлагал, — напомнил хозинспектор. — Кому какую платформу брать, без разницы.

— Как это без разницы?! Внешний радиус кольца шире, следовательно, перспективнее в отношении выхода преступников. Потому я тот путь и беру. А в остальном еще раз отшлифовать детали не помешает. Вот Вера-Ника распсихуется и начнет там по станции громыхать.

— Я совершенно спокойна, — злобно сообщила девушка.

— Вот и продолжай в том же духе. Интересно, какой нынче все-таки год? В боевом отношении нам все равно, но хотелось бы ясности. Приговор или иное упорядочивание криминального элемента требует правильного оформления, — возвестил начоперот, обычно не испытывающий тяги к бюрократии и делопроизводству.

Около метро светились десятки палаток, валялся мусор, и газеты, вокруг сидели и блуждали панки, бомжи и иные ночные жители. Судя по изобилию пивных бутылок старого образца и жестянкам водочных банок — начало девяностых годов, время ваучеров, незамутненной любви к западной демократии, гумпомощи и прочего триппера.