Чтение онлайн

В туннеле немедленно засвистело-застучало: должно быть, поезд-призрак сделал очередной виток по Кольцевой, а может, появлялся, как только редкие пассажиры намечались.

Игорь взял гражданина Трегубова за локоть:

— Садимся. Сейчас быстро докатим, не волнуйтесь.

— Да-да, мне бы к поезду успеть. Я же билет закомпостировал, а тут такая незадача. Ей-богу, товарищи, я и объяснить не могу…

С другой стороны за керста ухватилась утерявшая уверенность Ворона. По-змеиному зашипели закрывающиеся двери, оставшийся на платформе начоперот выразительно погрозил кулаком отбывающим подчиненным…

Странная это была поездка. Едва вкатили в темноту туннеля, как навалился ужас. Куда?! Куда ехать?! Дом же здесь остается, нельзя без него. Игорь был готов вскочить, дернуть стоп-кран. С усилием представил, что сейчас наверху — ведь все рядом, еще и под мостом не пролетели — все та же Якиманка, пусть и глубокого залегания. Мигали плафоны, мерцали соседние вагоны. Состав казался сборным: сели в непримечательный вагон поздносоветской постройки, дальше гремел желтостенный ретро-вагончик с гнутыми светильниками-бра, с другой стороны мчался сдвоенный «крокодил» с многочисленными табло и гибким тамбуром. Непрерывно болтал гражданин Трегубов — на грани истерики товарищ. И Ворона готова сорваться — на скулах уже проступил открытый черный чугун. Игорь понимал, что сейчас девичьи пальцы-тиски сломают ему руку, но это даже к лучшему — пусть боль заслонит, отгонит страх…

Без остановки проскочили «Парк культуры». Куда? Куда везет? Уж точно не в голубой неоновый рай поезд-призрак несется. Вагон немедля еще сильнее зашвыряло на стыках рельсов, вот-вот стену туннеля зацепит, сорвет кобеля, хлестнут в открытые форточки жирные, искрящиеся обрывки электрических корней…

Спокойно! Там, наверху, Садовое кольцо, все знакомо, все тысячу раз хожено. Игорь через силу улыбнулся, кивнул вверх, прокричал в твердое ухо девушки:

— Я здесь как-то Зубовский переходил, так меня безумная бабка зонтиком приложила. Представляешь? Прямо на переходе, прилюдно как врежет! Совершенно жуткая Шапокляк…

— А… — Ворону корежило, лицо стало неподвижным, лишь матово-черные глаза жили, да пряди волос вагонный сквозняк разбивал на полосы ровных стальных заноз.

«Киевская» — мать ее… это уже за рекой, даль какая, аж ноги немеют. Ничего, тут можно через мост к Смоленской, а если времена поудачнее, так через пешеходный Старый Краснолужский, напрямую, — это еще ближе. Всё, всё знакомо, только не ссы, не позорься, хозинспектор…

…— Прямо наваждение, бес попутал, не поверите, товарищи… — монотонно бормотал заблудший пассажир, закатывая глаза…

Поверим, всему поверим. Сами такие. Мелькнула кроваво-красная «Краснопресненская».

— А здесь зоопарк, — сказал Игорь в чугунное ушко, из последних сил пытаясь не закричать. — Жирафы летом в вольерах гуляют — воистину изысканные звери. Видели когда-нибудь?

Ворона помотала головой и порезала лезвиями волос щеку друга. Игорь почувствовал облегчение — теплые струйки закапали на шею — живой, раз кровишь.

«Белорусская» — трогательно-светлая, невинная, свистит сквозняк в форточках, несет из туннеля привкус дыма паровозного, былинного…

— А здесь вокзал. Можно будет как-нибудь в лес съездить, за грибами. Если ты мне руку не оторвешь — а то корзину носить нечем будет.

Шуточка тупая, лицо полубогини негретянски почернело, но предплечье чугунные пальцы дробить перестали…

«Новослободская», витражная, готично-прибалтийская…

…— Между прочим, отсюда до твоего Каменного напрямую через центр даже ближе…

Да где же, где, эта проклятая «Комсомольская»?!

Летит во всю мочь безумный состав, стучат призрачные колеса, сейчас слетят с древней стрелки, заскрипит, сминаясь гармошкой, металл и будут столетия напролет мучиться полумертвые, стиснутые металлоломом.

Ад, он такой…

По черной щеке Вороны катились слезы — рыжие, крупные — кровь или ржавчина, не угадать.

«Проспект Мира», кремовые листья, цветы, бутоны…

— Я сюда за книжками ездил. В «Олимпийский». Раньше здесь дешевле было. Не бойтесь, товарищ Мостовая, следующая остановка наша…

Оскалила зубы — крупная, полированная, но помутневшая сталь:

— Не смейте! Не «товарищ»! И не мостовая. Оскорбительно… «мостовая», «площадная», «вокзальная», «плечевая»… Просто «шлюха». Так честнее. Он остановится?

— Несомненно!

Откуда она знает про «плечевых»?

Гражданин Трегубов ничего не понимал, но ему было страшно, гражданин пытался успокоиться, доедая вареное яйцо. Сыпались на чемодан остатки скорлупы. Игорь похлопал подопечного по плечу:

— Готовимся к выходу, дорогой вы наш гость столицы.

Приходилось орать во весь голос — поезд несся с оглушительным грохотом, временами, казалось, взлетая над рельсами. Остановиться или нет?

Игорь встал, ухватился за поручень — рука, помятая подругой, не слушалась, автомат прыгал на плече. Ну же?!

Застучали стрелки, состав мягко, но весьма ощутимо скинул скорость, — керста поволокло вперед — узкая рука Вороны обвила за бедра, придержала — девушка смотрела снизу — глаза прояснялись, уходила грубая тусклая старая краска.

— Багаж не забываем, товарищи! — прохрипел Игорь.

Вот она, «Комсомольская» — золотисто-желтая, почти скромная, с балконами. Точно, правильная, «радиальная»! Зашипели двери, керст вытолкнул пассажира, ступил на платформу. За спиной замер состав, а здесь была гулкая тишина. Но живая! Оглянулся нарядный парадный дежурный по станции, рядом с ним согнувшийся — видимо, начищал новенькие сапоги, милиционер. Роскошная серая каска, широкий реглан. Оба — и дежурный по станции, и постовой, пытались всмотреться в странный состав и осознать что с ним не правильно.

Игорь толкнул подконвойного:

— Ступайте, товарищ Трегубов, перенаправят вас к вокзалу.

Похоже, заблудший командировочный его опять не слышал — рванул к обитателям «Комсомольской»:

— Товарищи, здесь я, здесь! Ой, счастье какое!

Разницу между живыми представителями «органов» и полуживыми представителями, гражданин Трегубов, пусть и подсознательно, но ощущал четко.

Ворона обхватила Игоря вместе с автоматом и увлекла в обратно в вагон. Двери немедленно закрылись. Все быстрее поплыл перрон — несчастный Трегубов бурно жестикулировал, милиционер и дежурный смотрели на него с законным подозрением…