Чтение онлайн

— Он не хотел убить, просто хотел выглядеть спасителем и заслужить уважение коллег...

— Именно. Представь, каким резервуаром является отделение интенсивной терапии для таких людей, которых мы ищем. Представь, что один из них имеет доступ к месту, где постоянно находятся пациенты, балансирующие между жизнью и смертью.

— Как рыба в воде. Небольшая инъекция, сердечный приступ, как один из многих, никто и не заметит...

Оба полицейских помолчали, обдумывая значение своих слов.

— Значит, с одной стороны, опыт работы в больнице, а с другой — «Разлом»? — наконец спросил Паскаль.

Франк убежденно кивнул.

— Мне так кажется. Найди мне точные даты госпитализации Кальвара и Дюбуа, а также их фотографии. Кольцо сжимается. Мы их в конце концов поймаем, какими бы умными они ни были...

Люси ехала на низкой скорости по промышленной зоне Плесси-Клемарт, в центре сети предприятий, от Renault до Coca-Cola. После кругового перекрестка она наконец заметила указатель на лабораторию OGT, куда ее направила клиника, ответственная за пересадку кости Коринн Дюрье. Ее скудные расследования показали, что это учреждение, существующее с 2014 года, занималось обработкой и продажей медицинским работникам «продуктов на основе человеческих костей.

Николя не говорил много во время поездки. Большую часть времени он смотрел на проплывающий мимо пейзаж, неподвижно, погруженный в себя, в тишине салона. Он больше не мог слушать радио. Ему следовало бы задать кучу вопросов об их деле, но он ничего не сделал. В какой-то момент Люси решила заговорить об Одре: она была уверена, что та присматривает за ребенком, что ее тело тратит всю оставшуюся жизненную силу, чтобы доносить беременность до конца. В конце концов, расследование, которым они занимались, показывало, насколько тонка грань между миром живых и миром мертвых, и что, возможно, все не заканчивается с последним вздохом.

— Я хотел бы тебе верить, — ответил он нейтральным тоном.

В этот момент Люси поняла, что он больше не находится физически в больничной палате, но его разум остался там, заключенный в тюрьму катетеров и аппаратов искусственного дыхания. И все это будет продолжаться, пока Одра будет лежать на своей койке, в этом отвратительном промежуточном состоянии.

— Должна признаться, что вначале я сомневалась в твоей решимости, — призналась она. Потому что мы оба знаем, что Одра отказалась бы от аппаратов...

— Она не была беременна, когда говорила это.

— Да, я знаю. И я знаю, что она хотела этого ребенка с тобой... Теперь я убеждена: ты прав, что борешься. Я уверена, что Франк поступил бы так же, если бы... В конце концов, он бы не сдался. Каждый из нас должен делать все, чтобы защитить жизнь. Как полицейские, мы осознаем это лучше, чем кто-либо другой.

На этот раз он повернулся к ней и улыбнулся ей с грустью.

— Спасибо. И мне очень жаль, что так случилось с Фрэнком. Что я не был рядом с вами.

— Он выжил, это главное.

Осознав свою неловкость, Люси промолчала до самой парковки, где припарковалась на одном из мест, отведенных для посетителей. Лаборатория OGT занимала фасад здания длиной около сорока метров. Одноэтажное здание с большими тонированными окнами и белой жестью, украшенное небольшими клумбами с цветами. Можно было бы представить, что внутри находится какая-нибудь компьютерная компания или страховая компания.

Они представились на рецепции. На стенах висели великолепные фотографии, напоминавшие морские кораллы и разноцветные горгоны, но подписи под ними гласили, что это снимки сосудистой системы, костных матриц, взаимосвязанных пористых структур... Тайная красота костей.

Через несколько минут к ним подошел руководитель. Молодой человек с блестящей кожей на лбу и выщипанными черными бровями. Он напоминал Спока из «Звездного пути.
– На нем была маска FFP2 в форме утиного клюва, что подчеркивало андрогинный и футуристический характер его лица. Все вежливо поздоровались, кивнув головой. Люси показала свое полицейское удостоверение, которое Сильвен Ростан, так его звали, просмотрел с явным беспокойством в глазах.

— Что происходит?

— Мы здесь в рамках судебного расследования. Мы пытаемся восстановить «маршрут, - если можно так выразиться, головки бедренной кости, пересаженной жертве. Этот кусок кости принадлежит женщине, которую мы разыскиваем. Ее зовут Эмма Дотти. Клиника, которая сделала эту пересадку, клиника Сен-Илер в Руане, направила нас к вам.

— Клиника Сен-Илер действительно является одним из наших постоянных клиентов.

Лейтенант достала из кармана бумагу и протянула ее своему собеседнику.

— Они предоставили нам идентификационный номер трансплантата. Нам нужно знать, как эта кость попала к вам.

Слушая себя, Люси больше не чувствовала себя полицейской, а скорее археологом или антропологом. Руководитель посмотрел на лист и кивнул.

— Все записывается с момента первоначального забора, так что проблем не должно быть. И это не как с трансплантацией органов, у нас нет проблем с конфиденциальностью между донором и реципиентом. Мой кабинет в конце коридора, только прошу вас не снимать маски.

Они последовали за ним по лабиринту коридоров со стеклянными стенами, которые вели в различные лаборатории, оборудованные сложными машинами, компьютерной техникой, шарнирными манипуляторами роботов...

— Откуда все эти кости? — спросила Люси по дороге.

— От живых людей, которые, например, ставят себе протезы во время хирургических операций и больше не нуждаются в костях, которые заменяются. Но большинство из них принадлежали умершим людям, которые завещали свои тела науке.

Полицейская кивнула. Явно гордясь своим бизнесом, Сильвен Ростан продолжил свои объяснения, продолжая идти:

— Мы являемся одними из ведущих экспертов в области регенерации костей. Мы поставляем ортопедические и стоматологические решения для многих клиник и кабинетов по всей Франции. Не знаю, есть ли у вас зубные имплантаты, но есть большая вероятность, что они были изготовлены у нас.

— Пока нет, — ответила Люси. — Дай Бог, чтобы и не было.

За одним из стекол лаборант помещал бедро в нечто похожее на аквариум, оборудованный форсунками и датчиками. Кость, над которой он работал, была еще покрыта клочьями плоти разных оттенков, от красного до черного. Николя скривился от отвращения.