Чтение онлайн

— Кажется, вы обратились не по адресу, — с трудом удержала дёрнувшуюся руку, чтобы не покрутить пальцем у виска, более доходчиво показывая снегурке её место в пищевой цепи. — Меня не интересуют чужие мужья. «От своего пытаюсь избавиться» — добавила про себя.

— Я, конечно, поверила бы, если б мой супруг не прокувыркался с тобой почти месяц, — перешла на ты… жена Руса? — Мне сказал, что проходит повышение квалификации, пока судно стоит на профилактике, а сам расслаблялся, строя из себя свободную птицу, пингвин недоделанный.

— Он не говорил мне о вас, — вцепилась в перила, удерживая себя в вертикальном положение. Реальность медленно, но верно проникала в мозг и врезалась миллионом острых игл в сердце, раздирая его в клочья.

— О тебе тоже, — немного легкомысленно прыснула гостья, но сразу вернула маску невозмутимости. — Случайно нашла твой контакт в его телефоне под надписью «Разведёнка». Не поняла только одного. Ты разводишься или разводишь?

Наверное, в других обстоятельствах можно было посмеяться над шуткой, но сейчас… Сейчас все мои внутренние резервы уходили на то, чтобы не расколоться на части прямо перед женой Руслана. Моя гордость могла пережить многое, только не унижение, усиленное сломленностью.

— Похоже, — откашлялась, прочищая сковавшее горечью горло и сглатывая не к месту подступившую тошноту, — развели здесь только меня.

— Знаешь, Людмила Андреевна, я бы не прилетела сюда. Уже свыклась с его систематическими походами налево. Мужчина. Чего с него взять. Знала, за кого выхожу замуж. Но, — она смахнула с лица прядь волос и опустила ладонь на живот, прибивая меня к крыльцу невидимыми гвоздями, — обычно Русик не увлекается больше чем на пару подходов, а в моём положение мне нельзя рисковать.

— Я услышала вас, — почти повисла на перилах, ловя вспышки кругов в накрывающей разум темноте. — На чай не приглашаю. Желаю долгих и счастливых лет в браке. Калитку захлопните за собой.

Три деревянные ступени превратились в полосу препятствий на получение крапового берета. Кое-как удалось их преодолеть, даже получилось толкнуть дверь, просочиться внутрь, доползти до кровати и прямо в пуховике и в ботинках завалиться на неё.

— Мам, — заглянул в спальню Рома, тихо окликая меня.

— Посмотришь за сестрёнкой? — выдавила из себя, отрывая голову от подушки. — И телефон принеси, пожалуйста.

Ромка затопал по доске, убегая на кухню и быстро возвращаясь обратно. Нащупала вложенный в ладонь пластик, проморгалась, пытаясь выудить нужный номер из списка.

— Дим, — шёпотом отозвалась на бодрое приветствие Сытникова. — Можешь на ночь забрать детей? Кажется, я приболела.

— Без проблем. Мамка будет рада малышне. Как раз пирогов с повидлом напекла, — скороговоркой протараторил Дима, пыхтя в трубу. — Тебе, может, лекарства какие принести? Мёд? Малиновое варенье?

— Ничего не надо. У меня всё есть, — совсем тихо прошелестела, сбрасывая вызов и отключая телефон.

Моё состояние больше напоминало агонию. Как только голоса стихли и дом погрузился в мертвенную тишину, меня выгнуло дугой, а сдерживаемые слёзы прорвали плотину. Затыкая кулаками искривлённый в судороге рот, я скулила, выла и кричала, до крови раздирая зубами кожу рук.

За что он так со мной? Почему я такая дура? Как так? Пройдя через предательство с такой беспечной лёгкостью подпустила к себе незнакомого мужика, заслужившего свою порцию порядочности лишь тем, что его сестра выступала моим адвокатом. И Анфиса… Почему молчала, позволяя втаптывать меня в грязь?

Наверное, не будь я ослеплена раскалёнными слезами, набрала бы номер Фисы и выплеснула на неё всю горечь своего отчаяния, но временная неспособность справиться с конечностями, скорректировать резкость зрения, вернуть голосовым связкам пластичность спасли её от отравляющих претензий.

И слава Богу, что меня хватило лишь на безобразную истерику и не осталось сил на полоскание грязного белья. Утром, переболев и включив мыслительный процесс, унижение перед сестрой ублюдка я бы не простила себе.

Не заметила, как провалилась в пустоту, отключившую нескончаемый поток боли. Подорвалась посреди ночи, стащила себя с кровати, врубила во всём доме весь-весь свет. Я должна собраться и двигаться дальше ради детей, ради себя. А Руслан… Бумеранг и к нему когда-нибудь вернётся.

Уборка отвлекла от утопических мыслей, восстановив внешнее равновесие. Всю ночь я с таким остервенением скребла дом, словно жёсткой щёткой старалась содрать с памяти пласт воспоминаний о Руслане. Не скажу, что мне стало легче, но способность думать, взвешивать и трезво рассуждать я себе вернула.

Ещё не выбралась из пропасти, в которую меня сбросил пинком Аршавин, но уже зацепилась за острый, выступающий камень, нависший чуть выше головы. И не важно, сколько придётся ползти по стене, сдирая в кровь руки и ноги. Главное, не смотреть вниз и не выпускать из поля зрения тонкую полоску света, символизирующую выздоровление.

О беременности старалась не думать, но сопутствующие нюансы пауками лезли в голову. В моей ситуации мне и так сложно содержать двоих детей, а грудничок обходится ещё дороже. Да и работать с малышом сложнее, что тоже скажется на бюджете. Можно, конечно, уехать к маме, но Корольков никогда не подпишет согласие на вывоз ребят заграницу. То, какие сплетни поползут по деревне и чем будет крыть Эдик при разводе боялась даже представить.

Серый рассвет я встречала на крыльце, смиряясь с вынужденным решением. Всего лишь волшебная таблетка за несколько тысяч и от проблемы можно было избавиться, не прибегая к операционному вмешательству. Если верить информации из интернета, то негативные последствия для организма минимальные. Я не верила в это. Что-что, а у меня всегда всё по максимуму.

Ближе к восьми утра включила телефон, и он тут же заголосил входящим. Дима как чувствовал, что мне нужна его помощь.

— Ты как? — без приветствия поинтересовался Сытников. — Давай скорую вызову.