Чтение онлайн

«Он прожил всего два часа». «Шестая замершая беременность». «Третье неудачное ЭКО». «Седьмой выкидыш». «Надежды больше нет». «Ушёл. Ему не нужна пустая жена». Это то немногое, что бросилось в глаза. Куда-то заходить и читать не стала. Не настолько я сомневалась в желание ещё раз родить. Плохо, что в статусе матери одиночки, но и штамп в паспорте не стал для меня гарантией полноценной семьи.

Всё же я дошла до пушистой ели с нарядной верхушкой. Где-то в разлапистых ветвях запутались обрывки серпантина и ошмётки проводов, припорошённые снежной крошкой. Обошла зелёную красавицу вокруг, напевая себе под нос новогоднюю песенку. Замкнув третье кольцо, я уже знала, что дальше делать.

Мне надо было уезжать под крылышко к маме и там начинать новую жизнь. Загвоздка оставалась в согласие Эдуарда, но отказ от претензий, от машины и алиментов должны были сыграть на его жадности. По крайней мере я так думала. Оставалось лишь договориться, оформить доверенность, развестись и продать бабушкин дом с пятёрой, чтобы больше ничего не тянуло на земли предков.

И ведь как легко сразу стало. И в ногах появилась сила, и тошнота рассосалась, и ель больше не выглядела заманчиво прикольной, а душный салон прямо-таки манил вкусными запахами пластика и бензина.

Оплатив приём и УЗИ из отложенных средств на аборт, у меня в кошелке осталась приятная сумма. Не знаю, что в тот момент произошло с моей внутренней жабой, строго следящей за экономным режимом. Наверное, от предстоящих расходов упала в обморок, позволив мне промотать все деньги.

Помимо сладостей, фруктов и деликатесов я купила игрушки, одежду для беременных, новогодние подарки, пушистую шапочку и пинетки лимонного цвета. Гулять, так гулять. Почему-то поставила себе задачу опустошить до потёртого дна бумажник, оставив последнее в церкви.

Домой вернулась в сгущающейся темноте. Дима молодец. Протопил печь к моему приезду, нажарил картошку, отварил деревенские яйца, отполовинил хлеб, испечённый мамой. Такой в городе не поешь — упругий мякиш с крупными дырами, спрятанный под царапающей нёбо хрустящей корочкой, опудреной мукой грубого помола. А запах…

— Приведёшь детей? Или мне самой зайти? — набрала Сытникова после того, как запрятала новогодние сюрпризики.

— Приведу, — с радостью откликнулся Дима. — Приглашение на ужин будет?

— Обязательно, — улыбнулась его непосредственности.

По скорости прибытия Димки с малышнёй сделала вывод, что они ждали моего звонка в сапогах. Я как раз разбирала пакеты, выставляя покупки на стол, и домочадцы с ликованием присоединились к раскладыванию по полкам.

— Робот? Это мне? — на фальцете выкрикнул Ромка, распаковав коробку.

— Тебе, — потрепала его по голове. — Ещё самосвал-трансформер и вот этот пакет с одеждой.

— А мне? — захлебнулась возмущением Ларка, с обидой глядя на прыгающего брата.

— А тебе куклы из твоего любимого мультика, нарядное платье снежинки и говорящий пёсик, — присела на корточки и обняла дочку. — А ещё запас медовых звёздочек и карамельных шариков.

Наверное, я чувствовала себя виноватой перед детьми за срыв из-за постороннего мужика, за то, что ночевать им пришлось вне дома, за проскользнувший момент, когда на первый план выползли моя боль, слёзы и мысли о морском козле.

— Конфеты с бренди скорее всего мне, — выгнул рыжую бровь Димка, подняв бордовую коробку на уровне глаз. — Сто лет не ел пьяную вишню.

Увидев это градусное безобразие на витрине, я чуть не подавилась слюной, поэтому и положила в корзину. Правда, сейчас фантомная горечь на языке с приторными всполохами шоколада поднимали со дна лишь муть.

— Тебе-тебе, — кивнула, зарываясь в пакет и выуживая ананас за зелёную верхушку. — Холодильник маловат. Надо часть кастрюлек вынести на крыльцо.

— В температурном припадке ограбила пару магазинов? — протянул Дима, с любопытством разглядывая баночки с фаршированными мини-перчиками, с напичканными творогом оливками, со спаржей и с морской капустой, смешанной с фунчозой. Да, токсикоз страшная штука, особенно когда длительное время держишь его на сухом пайке.

— У меня всегда так, — промямлила, не став уточнять в каком периоде.

— А это кому? — резко изменился в голосе Сытников. Он растерянно крутил в руке лимонные пинетки, уронив на стол того же цвета шапочку.

Странно, вроде беременность никаким боком не касалась Димы, но мне отчего-то стало неловко. Как будто я поклялась Сытникову в верности, а сама давай скакать по членам. Подгребла к себе шапочку, выдернула из его грязной лапы пинетки и в защитном жесте прижала к груди, скрывая от осуждающего взгляда.

— Это мне, — чуть сдвинулась в сторону, вытесняя Ромку с кухни. Хорошо, что тот был слишком сильно увлечён новыми игрушками и никак не среагировал на Димкин вопрос. — Приданное.

— Хочешь сказать… — зашипел Димон, а от перекоса на его роже мне сделалось совсем не по себе.

— Да. Я беременная, — прошептала без надрыва, сумев проглотить раздражение.

— Рус постарался? — прищурился Сытников и пошёл уродливыми, красными пятнами. — Или муженёк наследил напоследок?

И вот тут мне стало тошно. И причиной подступившей к горлу горечи был совсем не токсикоз. Оказывается, разочарование в человеке может вызвать нетипичную реакцию. Разочарование в муже аккумулировалось в злость. Здесь же моя и так наигранная активность со свистом лишилась всего воздуха.

— Пошёл вон, — прошелестела одними губами, но Дима понял без слов. — Я никому не позволю оскорблять себя в собственном доме.

— Прости, Люд. Я дурак, — опомнился Сытников, и по его лицу рябью пронеслось сожаление. — Просто не ожидал. Руслан в курсе? Когда обещал вернуться?

— Ты знал, что Руслан всё ещё женат и, похоже, счастлив в браке? — вопросом на вопрос атаковала Димку.

— Я не углублялся в жизнь Руса, а судя по рассказам Фиксика после гибели сына он переехал в другой город. Возможно, жена последовала за ним ради сохранения брака. Фиска об этом не упоминала. Если бы я знал…