Рецепт предательства
Шрифт:
– Ну вот… смотрите, осваивайтесь, – проговорил Эдик, улыбаясь и гостеприимно поводя рукой в сторону дивана.
– Как у вас здесь интересно… – улыбнулась я в ответ, не замечая дивана и устремив все внимание на прислоненные к стенам картины. – А можно посмотреть это?
– Да, конечно.
Эдик подошел к одной из стен и начал друг за дружкой показывать мне картины, а я тем временем пыталась направить разговор в нужное русло.
– Вот… это из раннего… это… ну, это так, единичный опыт. Это… да, вот это нужно будет отвезти Алле. Думаю, на эту вещь можно найти покупателя.
– А вообще, трудно сейчас продавать живопись?
– Как тебе сказать… Ничего, что я на «ты»?
– Ничего. Даже очень… приятно.
Вдохновленный этим замечанием, Эдик приобнял меня за плечи и, усадив-таки на диван, стал объяснять особенности художественного бизнеса.
– Да, кстати, у меня тут где-то было вино… довольно неплохое. Ты как? После обеда даже доктора рекомендуют…
Дальновидный Эдик, несомненно, был уверен, что вино даст результат, который нужен ему, моя же задача заключалась в том, чтобы получить то, что нужно мне.
– С удовольствием! – бодро откликнулась я, рассчитывая, что алкоголь не столько возбудит во мне горячие желания, сколько развяжет язык Эдику, и он поведает наконец о своих взаимоотношениях с Тамарой.
Мы продолжали болтать, и, бдительно следя за тем, чтобы на один мой глоток приходилось несколько глотков Эдика, я довольно быстро переориентировала беседу с продаж на межличностные отношения.
– Твоя сестра как будто была чем-то недовольна… – возвращаясь к событиям в галерее, проговорила я. – Я даже подумала, не ретироваться ли мне. Кто знает, может, у вас там какие-то проблемы… семейные.
– Да нет… никаких проблем, – произнес уже теряющий контроль, Эдик. – Она просто боится, что я женюсь… в смысле, что меня женят.
– Женят? Как это? Ты что, несовершеннолетний? Или недееспособный? – захохотала я.
– Я-то? Я еще какой дееспособный, – попробовал взять меня нахрапом Эдик.
– Осторожнее, товарищ! Вы мне прическу испортите, – отбивалась я, помня, что ощутимых результатов беседа пока не принесла. – Так кто же это собирается тебя женить?
– Да никто не собирается. Это все Алла… Сама себе проблемы выдумывает.
– Твоя сестра на выдумщицу не похожа. Наверняка что-то есть, – продолжала настаивать я, и партизан наконец раскололся.
– Да есть тут у меня одна… подруга, – косо усмехнувшись, проговорил он. – Я тебе уже говорил, картины – это не горячие пирожки, чтобы продать, нужно потрудиться. У нас вон, галерея своя, а и то… В общем, не важно. А у этой подруги муж… ну, как бы… занимается такими вещами.
– Может помочь в реализации? – «догадалась» я.
– Ну да. А баба эта… она им вертит как хочет… точнее, вертела. Ну вот и пришлось ее немного… простимулировать. – Эдик снова весьма двусмысленно хохотнул, и я решила ответить в тон.
– Ах ты шалун! А меня ты тоже «простимулировать» собрался?
– Сравнила! Ей – сто лет. Отношения чисто деловые.
– Представляю себе…
– Да ты даже не представляешь. Старуха – песок сыпется, а туда же. Втюрилась в меня как кошка, ни вздохнуть, ни… в общем, проходу не дает. Никакой личной жизни. А теперь вообще…
– Что вообще?
– Да у нее недавно муж умер, вакансия, так сказать, освободилась. Вот Алла и беспокоится.
– Значит, есть о чем.
– В смысле?
– Ну, не знаю… Может быть, у нее есть какие-то реальные причины, чтобы заставить тебя жениться, у этой подруги твоей…
– Это какие же такие причины могут заставить меня ни с того ни с сего жениться на старой бабе? Вот на тебе, Анжелочка, я бы с удовольствием женился. Хоть прямо сейчас. – Эдик снова пошел в наступление.
– Ну уже нет! У вас тут, я смотрю, такие сложности, такие запутанности… семейные.
– Да какие они семейные, Анжелочка, сплюнь. Если б не продажи эти… Знаешь, как сложно сейчас реализоваться талантливой личности…
Я все пыталась вывести разговор на проблему внебрачных детей, но Эдик сопротивлялся изо всех сил. Да и не походил он на угрюмого меланхолика, озабоченного тайным отцовством. Обычный шалопай, маменькин сынок.
– И давно ты с ней… сотрудничаешь?
– Да года три уж. Надоела – словом не выразить.
Три года… А мальчику минимум шесть. Черт бы тебя побрал! Ну уж мне эти кости!
Поняв, что снова зря потеряла время и что расположение противоположного пола вновь обернулось отсутствием результатов, я стала сворачивать дискуссию.
– Эдуард, – проникновенно проговорила я. – У вас здесь очень интересно, и я обязательно еще как-нибудь зайду в гости, но сейчас мне нужно бежать. Вы так увлекли меня разговором, что я совсем забыла о делах. А между тем уже через двадцать минут я должна быть на важной встрече, и, если я опоздаю, это грозит мне серьезными неприятностями.
Бедный Эдик! Он напоминал обиженного ребенка, и разочарования на его лице было еще больше, чем на Аллином. Но я не могла напрасно тратить свое время. Оно и так не окупалось.
«Где же обещанный сюрприз? – мысленно вопрошала я, сидя за рулем. – Что это – все обломы да обломы».
И думая так, не подозревала, как близка уже обещанная костями неожиданность.
Глава 4
Однако прежде чем подарить мне обещанный подарок, судьба подготовила еще один небольшой облом.
Следующим пунктом программы значилась галерея Мазурицкого, и она, разумеется, тоже располагалась в одном из центральных районов, так что подъехать туда на машине было нереально.