Чтение онлайн

Я почти боюсь спрашивать.

— Тогда...?

Он опускает взгляд - и хихикает.

— Он оставляет свою дверь незапертой.

Я бросаю на него скептический взгляд.

— Что?

Адриан кивает.

— Днем. Когда он на работе.

Я усмехаюсь.

— Ни за что, он бы...

— О, я тоже не мог в это поверить, — говорит он. — Никто, живущий в большом городе, никогда не был бы так доверчив к людям. Это своего рода философия соседства в маленьком городке, которая, вероятно, присуща только...напомни, откуда он был? Где-то на Среднем Западе, верно? Вроде Индианы? Иллинойс? Что-нибудь с «А».

— Айова, — выдыхаю я.

Еще один смешок.

— Совершенно верно. Айова. Я уверен, что все равно нашел бы способ проникнуть, но ... — Он прищелкивает языком. — Такое глупое, легковерное мышление сработало в мою пользу.

Мои глаза сузились.

— Он был не глуп. Он просто верил в лучшее в людях...

— То же самое, — он закатывает глаза. — И посмотри, к чему это его привело.

Я не уверена, что пугает меня больше. Этот Адриан говорит о человеке, которого хладнокровно убил, как о домашней мухе, которую он отогнал от своей еды, или об последней части.

Посмотрите, к чему это его привело.

И в самом деле - посмотрите, куда я его привела.

Той ночью я пришла к нему домой, прекрасно понимая, что Адриан стал опасной, непредсказуемой личностью.

Я решила рискнуть его жизнью ради своей собственной, и это убило его.

Это убило его из-за меня.

Я мирно спала на диване, в то время как он умирал в одиночестве, напуганный и, вероятно, взывающий о помощи…

Чувство вины ударяет меня между ребер, и я наклоняюсь вперед на скамейке, обхватив голову руками.

Что, если бы я проснулась на двадцать минут раньше? Или на десять? Или даже...

Шаги Адриана эхом отдаются все ближе, и я напрягаюсь, поднимая голову ровно настолько, чтобы покачать ею.

Шаги стихают.

Мне не нужно твое утешение. Нет.

Тишина окутывает камеру. Длинные, элегантные пальцы Адриана несколько раз сжимаются и разжимаются по бокам, прежде чем он, наконец, спрашивает:

— Какие эмоции ты испытываешь? — И не так, как большинство людей задали бы этот вопрос - как теплый, сострадательный переход, побуждающий к большей эмоциональной уязвимости. Адриан спрашивает, нахмурив брови, с неподдельным замешательством. Потому что он не знает. Он всего лишь изображает чувство вины - на самом деле он ее не чувствует.

Не о Томе.

Не о том, чтобы подставить меня.

Ни о чем таком.

Еще раз качаю головой.

— Я в порядке.

Я поднимаюсь на ноги.

— Правда или ложь… — я поворачиваюсь и встаю прямо перед ним с каменным лицом. — Том был бы все еще жив, если бы я не решила пойти к нему домой прошлой ночью.

Ему достаточно одного моргания, чтобы собраться с мыслями.

— Ложь.

Мои глаза расширяются.

— Ложь?

— Я все еще думаю, что убил бы его, — открыто признается он. — Даже если бы ты выбрала другое место. Даже если бы ты никогда больше не связывалась с ним. Даже если его смерть не была мне полезна. Даже если это было просто для того, чтобы доказать свою точку зрения.

Ужас и растерянность захлестывают меня в равной степени, и я, запинаясь, выговариваю:

— Но почему? Он не сделал ничего плохого.

— Не намеренно. — В его пронзительном взгляде нет теплоты - но тепло есть. Что-то дикое и темное едва скрывалось под поверхностью. — Но он все еще думал, что может забрать то, что ему не принадлежало. Он был ходячим мертвецом в тот день, когда увидел тебя. — Пауза. — Как и другие.

— Другие? — Мое тело становится таким же каменным, как и выражение лица. — Как другие имена в списке? Люди, которых я... ты убил их?

— Только некоторых, — отвечает он.

Я моргаю.

Только некоторых.

— Только некоторых, — повторяю я.

Как будто я попросила его подсчитать количество картофельных чипсов, которые он съел из пакета, а не конкретное количество человеческих жизней.

Его взгляд становится острым, как нож.

— Я должен был оставить их в живых? Зная, что они видели тебя? Касались тебя?

Собственничество, грубое и нефильтрованное, светится в его глазах - и я игнорирую мгновенный приступ жара в моем животе.

Нет, это не заводит.

Это полный пиздец.

Это безумие.

Это...

Я делаю шаг назад. Провожу пальцами по волосам.

И я делаю пару глубоких вдохов, пока не убеждаюсь, что лучше справляюсь со своим самообладанием, прежде чем задать следующий вопрос.

— Правда или ложь? В течение последних нескольких недель, и явно дольше, все наши встречи были ложью. Каждое твое безобидное оправдание по поводу переезда в Нью-Йорк по работе, все случаи, когда ты просто «случайно» оказывался в тех же местах, что и я, - все это было уловкой, призванной заманить меня, чтобы я ослабила бдительность.

Я думаю, это правда.

— Ложь, — говорит он. — Да, я солгал, но это было не только для того, чтобы заманить тебя. — Выражение его лица смягчается от искренности. — Те моменты связи, уязвимости, которые у нас были друг с другом, - это не я придумал.

Выражение моего лица разглаживается.

— Ну, от этого я чувствую себя намного лучше, — саркастически протягиваю я. — Я собираюсь по-настоящему дорожить всеми теми «моментами связи», которые, казалось, произошли прямо перед тем, как ты украл или подбросил улики, чтобы обвинить меня в убийстве. Мне будет о чем подумать, пока я буду в тюрьме.

Адриан закатывает глаза.

— Ну, теперь ты просто драматизируешь.

У меня отвисает челюсть.

— Я же...

— Очевидно, — вставляет он. — Я не собираюсь на самом деле отправлять тебя в тюрьму.

Замешательство вспыхивает раньше, чем приходит какое-либо облегчение, и мои брови взлетают к линии роста волос.

— Что ты имеешь в виду, очевидно? — Я делаю еще шаг назад, скрестив руки на груди. — Разве это не финал? — Я наклоняю подбородок в сторону стальных прутьев. — Своего рода последнее наказание за то, что я бросила тебя столько лет назад? Ты ждешь целое десятилетие, чтобы заставить меня думать, что ты двигаешься дальше - только для того, чтобы ворваться в последний момент и забрать все это? — Я расхаживаю по камере.