Чтение онлайн

— Охотница-одиночка видела нашу добычу, — сказала Напхи, снова ступив на палубу своего состава. Она ступала ровно, говорила четко и ясно, как всегда, одним словом, контролировала себя, однако было видно, что под этим спокойствием она вся вибрирует, точно натянутая струна. — Он здесь, неподалеку. Стрелочники, берите юго-юго-запад.

А чувство потери все не покидало «Мидас».

Особенности географии завели рельсы под наветренный склон, который кишел кроликами. Там нетяжелый паровоз аж из самого Гульфаласка подтвердил слышанную ими от военных историю о тальпе цвета желчи. «Мидас» повернул на запад, туда, где земляные черви были особенно жирные и большие и где кормились большие южные мульдиварпы. Им попался один молодой самец — слишком тощий и слишком далеко, не стоило за ним гнаться, — и одна седеющая матка — ее можно было загнать, но Напхи сказала гарпунерам «нет».

Когда солнце уже опускалось за горизонт, а холод стал почти нестерпимым, они достигли опасного рельсового узла, где переплетались колеи разных размеров. Пришлось сбросить ход и прокладывать маршрут по картам. Капитана не брала усталость. Вся отдавшись своим мыслям, она сосредоточенно глядела в телескоп до тех пор, пока не угас последний луч.

Вдруг она выкликнула Мбенду, Браунолл, Бенайтли и Борра и велела идти за ней. Офицеры походили на шары, накачанные воздухом, так они были укутаны в шерсть и меха. На капитане был лишь умеренно утепленный китель.

— Ей и меха ни к чему, ее безумие греет, — шепнул Борр Бенайтли, пока их дрезина медленно катилась вперед. То и дело останавливаясь, они делали замеры и наносили на карту результаты, прокладывая будущий курс для «Мидаса». Люди с тоской поглядывали на все удаляющиеся теплые огни локомотива.

Вот они медленно обогнули кусты металлического цвета… направили свою дрезину между деревьев, тощих и корявых, точно крашеные скелеты… крючьями посшибали с рельсов невесть откуда взявшиеся камни… Черепашьим шагом они продвигались сквозь заросли крепкой растительности, на участке плотно переплетенных рельсов, однообразие которых лишь изредка нарушали клочки голой земли да холм впереди, к изгибу которого они и держали свой путь.

— Остановка здесь, — сказала Напхи внезапно дрогнувшим голосом. И встала, готовая сойти на землю. — Посмотрим, что мы отсюда увидим. — Они приближались к холму. Мохнатому холму цвета кости.

К холму, покрытому не побелевшей от мороза травой, а шерстью.

Желтый холм заурчал. Содрогнулся.

Зарычал.

Рывок, поворот стрелки, и все пеньки и бугорки на холме пришли в движение. Что-то зачавкало вокруг, заклацало зубами, как будто со всех сторон сразу раздался гортанный звериный выдох.

Холм открыл злые глаза.

— Ох, боги мои! — не сдержался кто-то. — Да это же он!

Внезапно земля неистово содрогнулась, и птицы кругом загалдели громче, чем команда, а холм оказался вовсе не холмом, а колоссальной горбатой спиной и боком Насмешника Джека, белого крота. Раздался страшный рык, оскалилась, брызгая слюной, пасть, каждый клык в которой был величиной с дерево, и животное совершило прыжок — тонны и тонны мяса, мускулатуры, оживляемой злой волей чудовища под шерстью неживого белесого оттенка, взвились в воздух и обрушились на землю так, что не только пространство вокруг, но даже само время прогнулось и замерло. А потом подслеповатое, но от этого не менее устрашающее чудовище взвилось на дыбы и тут же ушло вниз, под землю, оставляя за собой руины: разорванные пути, поломанные деревья и яму с неровными краями.

Пальнуло ружье, мелькнула в темноте вспышка. Земля вздрогнула снова. Бенайтли, Браунолл, Борр — все попадали на дно дрезины и вцепились руками в перила, когда мир вокруг них опять встал на дыбы. Кто-то яростно жал на тормоза, чтобы не дать дрезине последовать за чудовищем в пропасть. Откуда несся смешанный с пылью рев.

О, какая устрашающая конституция.

Один за другим открывали глаза члены команды на дрезине. Плевались и кашляли от пыли, которую поднял Большой Насмешник. Ощупывали свои синяки и царапины, убеждаясь, что живы.

Начинали обмениваться потрясенными взглядами. Увидели капитана, которая стояла на дрезине во весь рост, не только не напуганная, но даже торжествующая. В одной руке она держала ружье. Из его ствола в воздух поднималась струйка дыма, похожая на грозящий палец.

Напхи наклонилась над возникшей только что дырой, заглянула в ее темные глубины. В ее искусственной руке был зажат купленный недавно механизм. На нем мигали лампочки. Она подняла над головой обе руки, встряхнула ружьем и прибором, улыбнулась. Улыбка вышла страшной.

— А теперь, — сказала она, — мы будем просто ждать.

— Ящерицы, — прошептал, наконец, Мбенда обращение к странным игуаноподобным богам Менданы, его дома. — Вы знали, что это. И знали, что мы не подойдем к нему так близко, если узнаем. Вы его видели. Это же план. Часть первая. Правда, капитан? — Гнев в его голосе мешался с восхищением.

Капитан ничего не ответила. Она нажала кнопку на коробочке и посмотрела на сигналы. Подземные передвижения ее немезиды фиксировались на экране. Прибор получал информацию от маяка, который она при помощи ружья всадила гигантскому кроту под шкуру.

Они были в срединном рельсоморье: не в самой его дальней, открытой части, далеко от твердой земли, но и не там, где прибрежные бухты и заливы с впадающими в них рельсореками охраняли многочисленные патрули. Здесь сами рельсы и следующий по ним поезд пробирались через корявый зимостойкий лес.

— У-ууу, — говорил Деро. Отведя поезд Шроаков подальше от примостившейся на выступе скалы деревни, чьи домишки издали казались нагроможденными друг на друга, он глядел в боковое окно на сообщество мелких обезьян, наблюдавших за ними с деревьев. Снова попробовал их подразнить. — Э-эээ, — сказал он на этот раз. И запрыгал.

Обезьянье семейство наблюдало за проходящим мимо поездом, чинно и угрюмо восседая на ветках. Старая самка потянула носом воздух и помочилась. Остальные побрели прочь, по очереди переставляя лапы по веткам.

— Тча, — вырвалось у Деро. — Глупые твари. — И тут же он добавил: — Правда?

— Не знаю, — ответила Кальдера. Она делала записи в бортовом журнале.

— Да брось ты, Кальд. Ведь мы же хотели повеселиться.

— Повеселиться? — повторила она за ним медленно. Оторвалась от книги. — Повеселиться, говоришь? Да ты хотя бы знаешь, куда мы направляемся? Конечно, нет. Вот и я не знаю. В этом-то все и дело. Зато ты знаешь, что наша поездка — никакая не шутка. Мы выполняем обещание, вот мы что делаем. Обещание им. Так подумай еще раз и скажи мне снова — это, по-твоему, развлечение?