Чтение онлайн

— Почему же вы не уходите, профессор?

— Мое место на кафедре, даже если в кафедру стреляют.

— Вот и студенты должны оставаться в аудиториях, далее если на них направлены пушки.

Профессор сокрушенно махнул рукой.

Мать Афсала расставляла на столе тарелки, вид у нее больной, недовольный. Суфия развешивала пеленки на веревке, протянутой за окном. Анвар же бродил между кроватями и, ероша волосы, ворчал:

— Хорошо, спрятались. Но нельзя же прятаться бесконечно. Здесь безопасно, но что мы есть будем?

— Привыкай! — посоветовала Моми, которая красиво возлежала поверх одеяла и разглядывала свое лицо в маленькое фигурное зеркальце.

— Что?.. — не понял сначала брат. — Разлеглась! Матери помоги!

В дверь постучали, и не дожидаясь ответа, в комнату вошел Шафикул — огромный детина, с молодым, но рано оплывшим телом, начинающий лысеть и кривой на один глаз. Моми вскочила и оправила юбку.

— Простите, — стараясь выглядеть решительным, сказал Шафикул. — Моми здесь оставаться опасно.

— А нам — нет? — с вызовом спросил Анвар.

— Моми — девушка.

— Будем знакомы! — съязвил Апвар. — Специалист по спасению старух и девиц.

— Простите. Дом, в котором сегодня нет хозяина, опасный дом. Эта мысль мне пришла в голову.

— Поздравляю с приходом мысли. Это большая радость.

— Отстань от него, болтун! — вступилась Моми за Шафикула.

— Моми, дорогая, — Шафикул умоляюще сложил большие ладони перед грудью. — Пойдем ко мне, надо отсидеться!..

— И не подумаю! — откликнулась Моми. — У тебя есть старуха Тхи!

— Внуки уже забрали Тхи, — Шафикул не принял юмора.

— Иди, Моми, — Суфия отвлеклась от пеленок. — Так будет лучше…

С улицы донеслось рычание мотора. Первым у окна оказался Анвар. В просветах между пеленками он увидел зеленый джип с крытым верхом, из которого выпрыгивали плечистые люди в штатском и ныряли в глубину их дома.

— Шафикул, Моми, уходите! — крикнул он. — Суфия, иди с ними!

— Я не пойду. — Суфия прижала к груди малыша.

Шафикул взял Моми за руку и поволок девушку на лестницу.

Внизу стучали тяжелые ботинки. Путь был отрезан. Тогда они быстро поднялись выше и прижались к стене. Несколько человек в штатском ворвались в квартиру Деманов, и лестница опустела.

Шафикул и Моми сбежали вниз, в тесный дворик и нырнули в заднюю дверь лавки Шафикула.

В комнату Деманов ворвались четыре здоровенных парня в рубашках с короткими рукавами. Двое встали у дверей, двое устремились к Анвару.

— Подите прочь! — гневно выкрикнула старуха. — По какому праву…

— Сиди, — её легко толкнули на кровать. — Потом твоя очередь…

— Руки! — скомандовал один из пришедших Анвару.

Анвар нанес ему сильный удар в лицо. В следующее мгновение он сам увернулся от удара и хотел проскользнуть в открытые двери. Но не успел. Его повалили и били ногами — в лицо, в живот, в поясницу.

Страшно закричала Суфия, заплакал ребенок.

Этот крик долетел до лавки Шафикула; где, присев на корточки за полками с деревянными буддами, шивами, слонами, закусила губы от ужаса Моми. Шафикул стоял над ней, как бы заслоняя своим телом.

Обмякшее тело Анвара волокли вниз по лестнице. Следом скатывалась мать. Волосы ее были растрепаны, платье разорвано, лицо, руки выпачканы кровью — то ли своей, то ли сына.

Анвара забросили в джип, туда же попрыгали ребята в рубашках, и, взревев, машина умчалась.

Растерзанная старая женщина ползла в пыли, и из нее с хрипом вырывалось одно слово:

— Отдайте! Отдайте!..

На мраморных ступенях внутренней лестницы стояли и сидели студенты. Двое юношей с узкими смуглыми лицами пели, аккомпанируя себе на инструментах, чем-то напоминающих гитары. Песня была о солнце, которое каждый день приводит за собой молодое утро; о тонком месяце, выводящем на черный небосвод череду молодых веселых звезд; о старом дереве, которое вот уже сто лет выбрасывает, отбиваясь от смерти, молодые зеленые побеги. Они пели о любимой, поцелуй которой прекрасен, как раннее утро, а взгляд бесконечен и мудр, как вечность.

Певцы поднялись в полный рост и двинулись вниз, к выходу. Молодежь последовала за ними.

…И вот студенты появились в портале университета, растеклись по ступеням внешней лестницы. Между студентами и солдатами была сейчас только полоса брусчатки за чугунной оградой. Дальше шел сквер, и в сгустившихся сумерках угадывались пушечные дула и силуэты бронетранспортеров, полицейских фургонов.

Афсал и Селина опустились на раскаленные за день ступени. Бородатый Радж встал неподалеку, надвинув на брови остроконечную соломенную шляпу. Рядом присел профессор и устало опустил голову.

В полицейской машине с распахнутыми дверцами, выкинув одну ногу наружу, развалился майор Базлур, держа возле уха переговорное устройство. Подъехал длинный лакированный лимузин, из которого сначала выпрыгнула большая собака, а следом с достоинством вылез Аванг Сулонг. Огляделся, подошел к Базлуру.

— Что вы затеваете? — строго спросил он. — Вы хотите стрелять? В них? Этого нельзя делать, господин Базлур.

Базлур удивленно воззрился на Сулонга.

— Там Селина… Моя дочь!.. Единственная… — стараясь не терять лица, пояснил Аванг Сулонг.

— Так не пускали бы, господин Сулонг. Поведение девочки бросает тень на отца. На такого отца…

— Спасите ее… Нельзя стрелять!

— Дочь ваша, вы и спасайте.

— Я не знаю как, — растерянно сказал Сулонг.

— И я не знаю… Нате, попробуйте.

Базлур протянул Сулонгу мегафон. Тот неловко взял его и поторопился к чугунной ограде. Усиленный мегафоном, в темноту понесся его голос:

— Селина, это я, твой отец, подойди сюда!

На ступенях заулюлюкали и засвистели. Усмехнулся Радж, поднял голову профессор.