Чтение онлайн

Должен признать, мой вид производил на местных чиновников неизгладимое впечатление. Первым на нашем пути лежал особняк господина Ямадо — именно этот старик, сухой, как высушенная на солнце хурма, вышел встречать нас на крыльце. Обменявшись подобающими поклонами и учтивыми приветствиями, он, не теряя времени, препроводил меня в свой кабинет.

Доселе мне не доводилось бывать в японских кабинетах. То ли у господина Ямадо был особый вкус, то ли веяния Европы брали своё, но обстановка поражала: вдоль стен громоздились картотечные шкафы да причудливые X-образные полки для свитков. Свитков этих было не просто много — наверное, две сотни старинных рукописей томились в ожидании прочтения. А посреди сего хранилища мудрости возвышался массивный стол из красного дерева. Признаться, я ждал, что увижу привычное для японцев сидение на коленях у низенького столика, но старик, к моему удивлению, предпочёл полноценное кожаное кресло европейского фасона.

— Гриневич-доно, — обратился он ко мне, когда мы расселись, и прислуга разлила по чашкам дымящийся чай. — Как вам сподручнее будет трудиться? Я могу предоставить снимки моего имения с высоты птичьего полёта, могу выложить на стол подробные план-схемы здания и окрестного квартала, а можете вы, если пожелаете, промерить всё лично, собственными ногами. Впрочем, сдаётся мне, я уже знаю ваш ответ. Чем больше сведений о месте сражения, тем вернее победа, не так ли?

— Истинно так, — подтвердил я, едва сдерживая усмешку.

Отодвинув в сторону фарфоровую чашку, я развернул перед собою тяжёлый, пожелтевший от времени пергамент. Под пальцами шуршала старая бумага, испещрённая филигранной тушью. Особняк, как и следовало ожидать, строился по канонам военного зодчества: мощные, почти крепостные стены, бойничные окна, узкие, словно волчьи пасти, да двери, способные выдержать таран. Внутри, в строгом соответствии с канонами, таился закрытый прямоугольный дворик: пройдёшь через гулкие залы, минуешь тёмные коридоры — и вдруг оказываешься в уютном, уединённом садике с зеркальным прудом и беседкой, укрытой от чужих взоров стенами особняка.

К имению, подобно крестьянскому посаду вокруг рыцарского замка, лепились домишки поселения для челяди. Не хватало лишь рва с крокодилами да подъёмного моста, чтобы картина средневековой твердыни стала полной.

Задача предстояла не из лёгких. Господин Ямадо мог хоть завтра выставить целую стрелковую роту с батареей в придачу, но как объяснить сие почтенной публике? Не прослыть бы выжившим из ума стариком, что на склоне лет вздумал превратить свою виллу в неприступный бастион, опасаясь теней прошлого.

Часа два я ломал голову над сим ребусом, пытаясь придумать, как окопаться, не навлекая на себя визита санитаров из психиатрического ведомства. Наконец, махнув рукою на сплошные траншеи, которые всё равно некому было бы занимать, я решил сменить тактику. Оборона должна быть незримой, вплетённой в саму плоть строений.

Устроившись в беседке, в самом сердце этого маленького мира, я разложил кальки поверх чертежей. В моём распоряжении оказался превосходный офицерский набор: карандаши, что слушались лёгкого касания, линейки, измерители, циркуль и даже курвиметр, бликующий серебром на солнце. Я принялся за работу, чувствуя, как внутри пробуждается привычный азарт планировщика.

Сперва я расставил пулемётные гнёзда по контуру внешних стен — пулемёт, ежели грамотно им распорядиться, способен удерживать пехоту на дистанции до пятисот шагов, не давая врагу даже головы поднять. Затем пришла очередь скрытых выносных позиций для противошагоходных орудий. Учёл я и крыши домов на самой окраине поселения. Там, среди традиционной черепицы, я разместил замаскированные «гнезда» для расчётов. В случае тревоги стрелок бесшумно поднимался на чердак, откидывал фальшивую секцию кровли, и «труба», до того сливавшаяся с крышей, мгновенно превращалась в грозное жало, готовое встретить стального монстра метким гостинцем.

Всё выглядело чисто, изящно и, главное, пугающе незаметно для стороннего наблюдателя. Господин Ямадо, наблюдавший за моими трудами из тени своей беседки, лишь одобрительно кивал, глядя, как на бумаге оживает крепость, о которой никто не посмеет догадаться до самого рокового часа.

Вдобавок ко всему, я укрыл все боевые гнёзда под уклон холма, на котором вольготно расположилось имение, — так противнику, вздумай он палить по стенам из пушек, куда сложнее было бы их засечь и разнести в щепки. Дистанции позволяли: по одну сторону тянулся поселок, две другие прикрывала речушка, а четвёртая, открытая полю, простреливалась пулемётным огнём насквозь.

Когда я представил готовую схему господину Ямадо, старик лишь удовлетворенно хмыкнул. И тут же — словно по мановению волшебной палочки — мне в распоряжение поступили два десятка местных мастеровых да целый взвод пехоты в придачу. На мой вопросительный взгляд он, уловив недоумение, пояснил, что наняли меня не в качестве кабинетного архитектора, а как распорядителя, знающего толк в военном лихолетье.

— А своих спецов, стало быть, не сыскалось? — не удержался я от досады.

— Все знающие офицеры нынче в Китае, — улыбнулся старик той особенной, мягкой улыбкой, что не сулит ничего, кроме новых трудов. — А те, кто остался в столице, не имеют ни капли вашего боевого опыта. Вы делом доказали свою состоятельность. И поверьте, в штабах не дураки сидят — все понимают, что ваш успех — не слепая удача, а холодный расчёт. Потому-то и оказано вам сие великое доверие.

— Эх, — я тяжко вздохнул, озирая раскинувшийся фронт работ, — а ведь мог бы сейчас почивать на кровати, не зная забот…

В душе моей заскреблась тоска по тихим дням в мастерской Итиро, по спокойной, пусть и простенькой работе над орудиями, где врагом была лишь железка, а не целая жизнь, которую надобно оборонять.

Работы навалилось столько, что даже прижимистый Итиро не стал скупиться и выделил мне в личное распоряжение экипаж — добротный автомобиль с шофёром, дабы я мог без промедления метаться меж укрепляемыми объектами. С утра я мог распоряжаться возведением бастионов в усадьбе господина Ямадо, а уже к полудню мчаться в поместье одного из приближённых министра финансов. Быть может, то было и само имение господина Сакатани — доподлинно не ведаю, ибо вёл дела лишь с его словоохотливым секретарём. В этой суматошной карусели я улучил-таки минуту, дабы заехать в лагерь — якобы за новой партией «труб», а на деле, чтобы выкрасть кое-какие ценные чертежи.

Поскольку в мастерской царило столпотворение, а сам Итиро отсутствовал, мне удалось умыкнуть со склада противошагоходное орудие вместе с треногой, оформив это как плановое доукомплектование одной из позиций. Казалось бы, вверенное имущество должно охраняться строже всякой государственной тайны, ан нет — в лагере хозяйничали гражданские, а не военные, посему склад готовых изделий запирался лишь на заржавелый замок. Достать ключ не составило труда: воспользовавшись расположением инженеров, с коими мы подружились, я под шумок вынес пару комплектов. Конечно, в отчётах они будут значиться доставленными на объект, но одна «труба» по дороге чудесным образом сгинет, словно в воду канет.