Чтение онлайн

Лавочник, судя по всему, осведомленный о моих причудах в плане работы и проинструктированный Управлением, принялся за работу без лишних вопросов. Сноровисто помогая мне развязывать узлы, он бережно собирал листы, сверяясь с нумерацией, предусмотрительно оставленной Догане. Я строго наказал связному: через четыре дня документы должны вернуться ко мне. Они были нужны здесь, в Японии, для предъявления местной верхушке, но я не собирался упускать случай «слить» их французам — в обмен на содействие в моих амурных делах и, что важнее, на чертежи их шагоходов. Впрочем, Догане был настолько поглощен тайной операцией, что не заметил, как в стопку по автомату заряжания вкрались несколько листов с чертежами и схемами «Черепахи». Как раз из, из папки можно изъять окончательно.

Облегчившись на добрых пять килограммов бумаги, я почувствовал себя едва ли не окрыленным. Запрыгнув в служебный автомобиль, я скомандовал водителю немедленно трогаться. Стоило нам отъехать от ресторана, как до моих ушей донесся яростный окрик Жана, но я лишь сделал вид, что погружен в глубокие думы, и приказал водителю попетлять по переулкам. Граф Рокур, конечно, был вспыльчив, но вряд ли он пустится в погоню из-за нескольких иен — долг службы и его собственная гордость не позволяли ему бегать по улицам в погоне за приятелем. Его ждали дела, а меня — объект. Первым делом я направил свой путь к порту, намереваясь договориться с начальником гавани о предстоящей прогулке.

Господин Сайто принял меня без видимого удовольствия, ибо я имел дерзость явиться в пополуденные часы — как раз в ту пору, когда он, покончив с казенными бумагами, намеревался отбыть в свое загородное имение. Быть может, перехвати я его прямо на пристани, среди грохота лебедок и суеты грузчиков, мы бы сговорились куда проще. Однако там существовал немалый риск столкнуться с Итиро, а посвящать его в свои замыслы мне было решительно ни к чему.

По счастью, я все же успел застать начальника коммерческой гавани в его присутственном кабинете, пропахшем сургучом и крепким табаком. Мой запыленный с дороги вид нимало его не смутил, чего нельзя было сказать о моем предложении.

— И как, позвольте спросить, вы себе сие представляете? — осведомился он, вальяжно откинувшись в кресле красного дерева и неспешно раскуривая массивную пенковую трубку. — С таким же успехом вы могли бы явиться к начальнику станции и потребовать экстренный поезд для увеселительного вояжа.

— Неужто в вашей обширной гавани не сыщется ни единой частной яхты? — с неподдельным изумлением вопросил я.

— Во-первых, милостивый гость, в моем ведении находится торговый порт, а не императорский яхт-клуб. А во-вторых, на внешнем рейде у самого выхода из бухты стоят военные крейсера. Ввиду нынешнего положения, дозволено курсировать исключительно купеческим судам, — Сайто сухо усмехнулся и бросил взгляд в высокое окно, за которым сквозь сизую портовую дымку проступал лес мачт и пароходных труб. — Единственная яхта у моих причалов — это судно германского посланника, графа Антона фон Рекса. Официально она, разумеется, не является его собственностью, граф берет ее в наем у пароходного товарищества «Илиас и Ко». Сия контора имеет изрядный вес в морских кругах и содержит небольшую флотилию прогулочных судов, кои предоставляются особам первых классов и весьма состоятельным господам. И токмо принимая во внимание высокое положение графа фон Рекса, управление порта, скрепя сердце, дозволило ему швартовать свою посудину у одной из запасных пристаней.

— Хм, а дозволено ли мне переговорить с капитаном сей яхты или хотя бы взглянуть на нее? — поинтересовался я.

— Отчего же нет, — японец равнодушно пожал плечами и кивнул на дверь. — Четвертая пристань, не ошибетесь. Единственная белая посудина на всю гавань.

Уж не знаю, чем ему так не угодила посольская яхта, но начальник порта был явно раздосадован тем, что казенное место занимают дипломаты. По всему видать, господа иностранцы не утруждали себя внесением пошлины за швартовку.

Распрощавшись с господином Сайто, я направился к корабельным стоянкам. В коммерческой гавани и впрямь теснились по большей части плоскодонные баржи, наливные суда да небольшие каботажные пароходики. То тут, то там со скрипом поворачивались стрелы паровых кранов, с грохотом опуская в трюмы тяжелые ящики и тюки. Работа кипела вовсю. Сотни портовых грузчиков превратили пристань в настоящий муравейник. Одни сноровисто подтягивали к бортам брезентовые рукава, другие перекатывали пузатые бочки, третьи, согнувшись в три погибели, таскали на спинах неподъемную кладь. Меж ними юрко сновали ручные тележки, посыльные на велосипедах и даже тяжело груженные повозки. Я насчитал как минимум десяток четырехколесных ломовых подвод, вот только впряжены в них были не привычные нашему глазу тяжеловозы, а какие-то местные низкорослые лошадки, походившие не то на ослов, не то на пони.

Указанная начальником четвертая пристань нашлась в самом дальнем конце гавани; к ней вел отдельный подъездной путь от вторых ворот портовой территории. Здесь уже почти не было суетливых мастеровых, зато повсюду мелькали военные мундиры. По обе стороны от длинных деревянных мостков ошвартовались дозорные катера и миноноски. На иных палубах вовсю кипела авральная работа, другие же мирно покачивались на волнах в ожидании, когда очередь дойдет и до них, и пара десятков матросов с ведрами свежей краски примутся обновлять их обшивку.

Яхта и впрямь разительно выделялась своей ослепительной белизной на фоне унылого шарового цвета военных судов. К моей удаче, она отнюдь не пустовала. Впрочем, о присутствии господ можно было догадаться еще с берега — по щегольскому моторному автомобилю, дерзко въехавшему прямо на деревянный настил и замершему у небольшого Г-образного выступа пристани. Именно к этому молу и была ошвартована нужная мне яхта.

Вопреки моим ожиданиям, судно оказалось весьма внушительным — добрых пятнадцати саженей в длину, с развитыми палубными надстройками, двумя изящными мачтами и массивной пароходной трубой. На кормовых шлюпбалках покоился спасательный вельбот, а над ним гордо трепетал на ветру германский стяг. На баке красовалось небольшое медное орудие, впрочем, изрядно устаревшее и годное разве что для холостых салютных выстрелов.

Матросы, хлопотавшие на палубе, не тотчас обратили на меня внимание, однако, едва я ступил на сходни, навстречу мне пружинистым шагом выдвинулся рослый мужчина. Он был облачен в белую сорочку с засученными рукавами и строгие черные брюки, а на затылок его была лихо сдвинута форменная фуражка с кокардой.

— Уважаемый, вы, часом, ничего не перепутали? — с издевательской усмешкой осведомился он. — Флот Российской Империи, помнится, остался в Порт-Артуре!

В его речи явственно слышался тевтонский акцент, а высокомерные манеры ничуть не уступали в наглости тем британским морякам, коим мы с Жаном не столь давно задали изрядную трепку. Впрочем, на сей раз я почел за благо проглотить дерзкий выпад.

— Я имею честь искать лицо, распоряжающееся сей превосходной яхтой. Насколько мне известно, она находится в ведении графа Антона фон Рекса, — невозмутимо ответствовал я, не сбавляя шага и уверенно ступая на тиковую палубу.

Германец заметно стушевался. Как-никак, ростом я выдался поболее его, да и в плечах был куда саженей. Со стороны, должно быть, казалось, что мне не составит ни малейшего труда одной левой перекинуть этого щеголя за борт.

Теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки, и мой визави имел отличную возможность во всех подробностях разглядеть как боевые ордена на моем мундире, так и страшный багровый след ожога, обезобразивший лицо. Благо, я вовремя озаботился вставить стеклянный протез, иначе бы до смерти напугал бедолагу зияющей чернотой пустой глазницы.