Чтение онлайн

Поначалу Гавриилу показалось, что это своего рода статичная карта и Виктор вот-вот начнет излагать тактику боевых действий, но несколько позже он понял – перед ним, на стене, распростерлась живая местность и трансляция велась с высоты птичьего полета. Это был спутник, по какой-то причине пристально наблюдавший именно за этой большой, на вид неимоверно спокойной, усеянной самыми разными деревьями холмистой местностью. И казалось, каждый из присутствующих кроме, разумеется, Гавриила, прекрасно и очень давно знает каждый миллиметр этой, казалось, девственной, не тронутой человеком земли.

– Это Башня, Гавриил, – вдруг начала нашептывать Вера за его спиной. – Башня Серафимов.

– Она уже очень долгое время служит пристанищем для пяти с половиной тысяч подготовленных воинов, – тем же шепотом продолжила Надежда, – готовых без малейшего сомнения принести себя в жертву своему главному и единственному делу – сохранению человечества.

– Пять тысяч шестьсот, – непоколебимо поправил Виктор. – Сегодня утром прибыли завербованные новобранцы – новорожденные, от которых отказались родители, сироты, бездомные, некоторые из детских домов, отличающиеся физическими данными. Все, кто в будущем сможет уверенно держать оружие и выполнять волю Главнокомандующего, – заключил Виктор.

– Но я не вижу здесь никакой башни, – справедливо заметил Гавриил, пристально всматриваясь в окрестности показываемой местности в неудачных попытках найти ее. Действительно, не было ничего даже отдаленно похожего и напоминающего возвышавшееся над землей строение.

– Когда-то там и впрямь была башня, Гавриил, – уже не шепча говорила Вера.

– Правда, природа и время оказались не столь благосклонны к ней и потому, сейчас от нее осталось одно лишь название, – любезно объяснила Надежда.

– Сама же "башня" уходит на длинные километры глубоко под землю, надежно сокрывшую ее существование от всего человечества, – закончила Вера. С каждым разом, их манера речи – досказывать мысль друг за дружкой, все больше и больше начинала нравиться Гавриилу. В эти моменты, он наблюдал и слушал их в особенном умилении. Сейчас они были точно ангел и бес, говорящие ему что-то с обеих сторон, но кто из них был ангелом, а кто бесом Гавриил не знал, впрочем, это было и не важно, поскольку обе они были совершенно одинаковы, одинаково красивы, одинаково желанны.

– Вы все время знали о том, где прячутся серафимы и ничего не делали? – наконец оторвавшись от исследования карты, возмутился Гавриил.

– Они никогда по-настоящему мне не мешали, – леденящим голосом Виктор моментально пресек его волнение, – более того, их жалкие попытки меня забавляли. До сегодняшнего дня.

Заключительные слова Виктора прозвучали точно приговор. И едва он успел договорить, как на стене быстро промелькнули две почти не заметные точки, похожие на самолеты-истребители, а мгновение спустя, стена, отчетливо разразившись четырьмя последовательными вспышками, залила почти всю комнату оранжево-желтыми тонами. Отражавшееся в беспросветно черных глазах Виктора пламя, оставленное взрывами, с неописуемой жадностью пожирало небольшие участки земли и деревья, попавшие под удар. Это зрелище, как и само пламя явно приносили Виктору немалое чувство удовлетворения и удовольствия.

– Это все? – отрывисто проговорил Гавриил, – Ты убил их?

– И, да и нет, – без малейшего сожаления в голосе ответил Виктор, не отрывая переполненного наслаждением взгляда от своего миниатюрного Армагеддона. – Самолеты разбомбили четыре потайных входа и выхода, ведущих в Башню. Обломки навсегда похоронят серафимов под собой. Тех, кого не убило взрывом, убьет пламя, кто-то задохнется дымом, а тем, кому не посчастливилось умереть мучительной смертью от ожогов, провизии и припасов хватит на полгода, или на год, если они будут бороться за свои жизни, может даже на полтора, если решатся поедать друг друга, уповая на спасение. Но в результате, каждый из них неизбежно умрет. Они будут умирать медленно, изнурительно и каждый хриплый и истощенный вздох перед смертью будет служить напоминанием о том, кто позволял им жить.

Сейчас, став свидетелем акта безжалостного уничтожения, Гавриил понял, кто стоял перед ним. Он увидел Виктора, настоящего Виктора. Не прекрасного лидера и исключительного управленца, каким его считал и описывал Мстислав, не справедливого и преданного своей малочисленной расе Бессмертного – нет. Перед Гавриилом во всей своей красе предстала машина. Холодная, расчетливая, не ведающая страха, боли и пощады машина. Ей было чуждо сострадание, любовь. Машина прекрасно понимала созданный ею мир, она знала, как им управлять, за какие рычаги тянуть и какие кнопки нажимать, обеспечивая его функционирование. Она действовала без малейших угрызений совести во имя высшего блага, которое, разумеется, определялось ей же.

– Итак, с серафимами покончено, – несколько взбодрившись, с невиданной легкостью произнес Виктор и, медленно обратив свой взор на Гавриила, неспешно направился в его сторону, – Гавриил, – говорил он немного приглушенным и осторожным голосом, будто боялся его спугнуть тем, что собирался рассказать нечто явно нехорошее, злое, – теперь твой черед.

Гавриил в страхе невольно попятился назад, но Виктор успокаивающим движением руки тут же остановил его.

– Я не собираюсь убивать тебя… пока, – то ли шутки ради, то ли совершенно серьезно добавил Виктор, было не ясно, поскольку речь его сопровождалась ехидной, безупречно скрывающей истинные намеренья улыбкой, – Ты невероятно ценен, Гавриил, знай это. Пробил твой час внести свою лепту, свой вклад в историю нашей расы. Лидия! – вдруг воззвал Виктор и та, сию минуту приблизилась. – Сусаноо наверняка ждет вашего визита, не следует заставлять Хранителя томиться ожиданием. Гавриил, – голос Виктора неожиданно подобрел, – не стану скрывать и хочу быть предельно с тобой честным, – Виктор в искреннем сочувствии опустил голову, и затем, резко подняв ее, как бы отгоняя все то, ужасное, что могло приключиться с Гавриилом, продолжил: – В первую очередь я рассчитываю на то, что Сусаноо не станет убивать свое прекрасное творение, но все же, тебе наверняка не удастся вернуться, ты умрешь. Я осознано отправляю тебя на верную погибель. Я знаю Сусаноо очень давно, он намного опытнее, хитрее и сильнее тебя, но знай, твоя смерть не простое расточительство. Сусаноо знает о том, какой потенциал скрыт в тебе потому, при встрече бросит на тебя все свои силы и, тем самым раскроет мне свои карты, – Виктор говорил все увереннее, красноречие его вышло на какой-то совершенно новый, немыслимый уровень и Гавриил наивно проникался каждым его словом. – Это даст мне возможность изучить его и подготовиться. Гавриил, если ты поверишь в себя и свои возможности так же, как я верю в тебя, то ты без сомнений справишься, преодолеешь любые испытания! Я посылаю с тобой Лидию, – Виктор, едва выпрямив руку, указал на нее, – она поможет тебе добраться незамеченным и подготовит тебя, – он уже чуть ли не сверлил Гавриила своим пронзающим и одновременно воодушевляющим взглядом, – Вернись, и, я, как и обещал, сделаю тебя великим. Убей Сусаноо и ты отстоишь не только свое право на жизнь среди нас, но и получишь все его привилегии и возможности.

Закончив свою неимоверно вдохновляющую речь, Виктор отступил, но глаз с Гавриила не сводил, пока не убедился в том, что он готов и переполнен нерушимой решимостью.

Поистине неожиданным для Гавриила оказался поступок Веры. Благодаря своим длинным и весьма стройным ногам, она за несколько уверенных в тоже время изящных шагов встала перед Гавриилом и, схватив его за плечи, пожелала удачи. Мстислав и Надежда ограничились кивками, но даже в них читалась легкая нотка переживания. Гавриил почему-то был абсолютно уверен в том, что это было своего рода прощанием и где-то внутри, его вдруг кольнуло – прекрасной Катерины он, по-видимому, больше не увидит. Ему становилось грустно, но одновременно с этим, он чувствовал, как впервые в жизни сделает что-то действительно важное, станет частью чего-то большего, пусть и не до конца осознавая всей картины. Его переполняло чувство гордости за самого себя и неспроста, а вполне обоснованно. Вряд ли еще когда-нибудь самому обыкновенному портовому грузчику посчастливится оказаться в подобной ситуации, пусть и с неудачным концом.

Лидия со свойственной ее возрасту медлительностью с некоторым сочувствием взяла Гавриила под руку и неспешно направилась к уже открывшимся дверям лифта.

Оказавшись в просторном, плохо освещенном помещении, усыпанном массивными квадратными колоннами с низкими потолками, Лидия медленно, как бы стараясь отсрочить гибель Гавриила, насколько это было возможным, вела его к черному развозному фургону, рядом с которым все так же мрачно и безмолвно стоял Клим.