Чтение онлайн

— Почему же тогда Косточкин до сих пор холостяк? Раз так — выходи за него, и дело с концом.

Татьяна только смеялась. Всегда держала про запас какие-то хитрые мысли. Ольга была проще. Говорила, что думала. И поступала, как считала правильным. Татьяна же крутила-мутила и во всем старалась найти свою выгоду.

По мнению Ольги, Косточкин страдал двуличием. Она отчетливо видела, как он злился на Татьяну за ее снобизм, за пренебрежение к простым, как она выражалась, людям. Его раздражали ее барские замашки и завышенные материальные требования. С другой стороны, покоренный ее красотой и стилем жизни, он держал при себе все свои претензии, обменивая собственное мнение просто на возможность быть рядом с Татьяной. Ольге это претило. Или ты полностью принимаешь человека со всеми его недостатками, или уходишь. Разве не так?

Поэтому Косточкину вечно доставалось от нее. Она постоянно цеплялась к нему, задевала его чувство собственного достоинства, зло над ним подшучивала и даже открыто высмеивала. Из-за Татьяны между ними установился нейтралитет, на который, впрочем, можно было полагаться лишь до определенной степени.

«Интересно, — подумала Ольга. — Поедут ли эти двое к Косточкину, чтобы попытаться вытянуть из него информацию? Наверное, поедут». Она видела Олега не так давно. Он по-прежнему был в хорошей форме и по-прежнему держался враждебно. Хотя причины враждовать уже и не было.

Ольга знала, что Косточкин не сможет рассказать им многого. Татьяна, задумавшая сделать в своей жизни ход конем, первым делом позаботилась о том, чтобы нейтрализовать своего воздыхателя. Его преданность могла испортить ей всю игру. А на кон, между прочим, было поставлено ее счастливое и, прямо скажем, незаурядное будущее.

Фред гнал машину по шоссе, прикидывая, где бы ему передохнуть. Он ужасно устал от поездок, но результат последней эскапады, был фантастическим. В добытых письмах обнаружилось кое-что стоящее. Тайна. Старая тайна, которая могла больно ударить по сегодняшнему благополучию многих людей.

Въехав в Вустер-сити, Фред первым делом отправился домой. Ему было нужно сделать один важный звонок. И отнюдь не своей нанимательнице.

— Это вы? — спросил он, когда на том конце провода раздалось вкрадчивое «Алло?». — Я вернулся. Привез письма. Да, просмотрел.

Он коротко сообщил самое главное.

Выслушав, его собеседник взволнованно сказал:

— С этого момента, мой друг, ты не должен спускать с Элис Хэммерсмит глаз.

"Дорогая Лора! Как жаль, что мы не сможем повидаться на Рождество! Я вся переполнена эмоциями, которыми хотела бы поделиться с тобой. Ведь у меня нет больше никого, кто смог бы все понять как надо.

Если бы не Дэйл, то я была бы по-настоящему счастлива. Когда я смотрю на него, в сердце у меня поселяется холод — мне кажется, я грешу уже только тем, что обманываю такого замечательного человека. Он ведет себя потрясающе — кажется, я могла бы влюбиться в него снова. Он милый, внимательный, заботливый, и мне стыдно от этого еще больше.

Однако я ничего не могу поделать с собой. Я словно с ума сошла, Лора. Я даже дышу через силу, когда знаю, что целый день не смогу увидеться с Виктором.

Ты знаешь, я стала увлекаться живописью! Виктор показывает мне, как нужно смешивать краски, и я иногда по несколько часов провожу в парке и стараюсь изо всех сил, чтобы он похвалил меня. Виктор посмеивается над моей старательностью, но мне все равно. Я готова делать что угодно, лишь бы он был рядом.

Разве ты могла подумать, Лора, что я полюблю кого-нибудь с такой страстью? Помнишь, в школе парни называли меня льдышкой. Да ты и сама всегда говорила, что я не смогу потерять голову из-за мужчины. Видишь, как ты ошиблась, дорогая моя? Жаль, конечно, что это случилось так поздно и я уже замужем, но теперь мне все нипочем. Я уверена: это судьба и от нее нельзя отмахнуться".

Погода в Сочи стояла волшебная. Энди, не желавший возвращаться в отель и дышать там кондиционированным воздухом, решил посидеть в открытом кафе. Он выбрал столик возле балюстрады, заказал пиво и, потягивая его, принялся разглядывать окрестности.

Женщина, сидевшая к Энди спиной, показалась ему знакомой. Он развернул легкое кресло и уставился на ее, пытаясь развеять наваждение. Прошло несколько минут, и она, будто почувствовав сверлящий взгляд на своих лопатках, повела плечами и полуобернулась, поправив выбившийся из-под шляпы локон. Несмотря на позднее время, на ней были темные очки.

Но Энди не мог не узнать ее. Едва не вскрикнув, он вскочил и, быстро обогнув столик, плюхнулся напротив.

— Это вы! — воскликнул он. — Глазам своим не верю…

Он хотел добавить: «Какого черта вы здесь делаете?» — и лишь с трудом сдержался. Сначала она сделала такое движение, будто намеревалась вскочить и убежать. Но потом застыла, глядя на Энди Торвила темными глазницами очков. Ему показалось, что она просто окаменела от неожиданности.

— Кто бы мог подумать,. — наседал Энди, — что, отправив меня сюда, вы моментально броситесь следом! Вы не доверяете мне?

Ее реакция была потрясающей. Медленным движением сняв очки, она посмотрела Энди прямо в переносицу:

— Разве мы знакомы?

Ее голос был если не стальным, то по крайней мере железобетонным.

— Даже не знаю, что и сказать, — откликнулся Энди, сощурив свои серые глаза. — По крайней мере, в понедельник вроде бы были.

Она наклонилась через стол и опасливо произнесла:

— Вы меня случайно ни с кем не путаете?

Энди едва не расхохотался. Они находились в России, в далеком курортном городке, он заговорил с ней по-английски, она откликнулась и тут же сделала вид, что это какая-то ошибка.

Пока она в упор разглядывала его, Энди вдруг обратил внимание на то, что у его работодательницы изменился не только цвет, но и длина волос. Если в понедельник они были золотистыми, то теперь оказались каштановыми. Но не это главное. Они были длиннее прежних. «Господи, — лихорадочно размышлял Энди. — Возможно, она носит парик или накладные локоны». Лично он удавился бы, если бы в такую жару у него еще и голова потела.

— Наверное, я действительно обознался, — пробормотал Энди, стараясь понять, какую игру она ведет.