Чтение онлайн

Арагорн достал откуда-то, не то из кармана, не то из тумана, кожаный кошелёк.

– Тут пятнадцать солеров. Двенадцать золотом и три – серебром. Чтоб внушительней выглядело, да на мелкие расходы. Сиди, не дёргайся (я, собственно, и не собирался). Всё равно до меня дойти не сможешь. Вот, я на земле оставлю и уйду, подберёшь.

Собеседник бросил кошель сбоку от костра, примерно на полпути между нами.

– И завтра же в путь!

Я тут же ухватился за его слова:

– Отлично! Тогда сегодня с утра обойду мастеровых, сделаю все закупки, вечерком побеседую с Миккитрием, отосплюсь, а завтра – в путь!

– Вообще-то начало нового дня считают с рассветом…

– Не знаю, не знаю… Могут считать рассвет хоть днём, хоть утром, хоть причиной появления овсянки в мире, а сутки начинаются в полночь. Нуль-нуль часов ноль-ноль минут, и всё!

Арагорн слегка поморщился, потом махнул рукой:

– Ладно, если так уж понравилась эта Лана, поразвлекайся ещё денёк. Но не больше!

Я, настроившись на более-менее долгий спор и приготовившись к компромиссу в виде выхода из города после обеда, обрадовался было. Но тут же и насторожился: слишком легко этот хитрован пошёл на уступки. Видимо, затеял какую-то гадость, надо быть начеку.

– Вот, из-за своей недоверчивости лишился тридцати пяти золотых. Считая денежное довольствие десятника гвардии в полтора золотых в год, это же…

– Не старайся, не придёт жаба. Насчёт сыра и мышеловки я своего мнения не поменяю.

– Что, не веришь в удачу и возможность бесплатного подарка судьбы? Хоть бы и в виде сыра?

– Концепция веры в данном контексте неприемлема, ибо она оправдана в отношении онтологических вопросов бытия, не подлежащих в принципе либо не поддающихся на данном этапе развития индивидуума и общества эмпирической проверке. Для объектов же, сущностей и процессов, поддающихся как качественному, так и количественному анализу, допустимость применения постулата веры к ним становится весьма сомнительным шагом, граничащим с оксюмороном. Мне нет необходимости прибегать к излишним сущностям, к каковым в данном контексте, и относится 'вера', как феномен абстрактного восприятия действительности. Я просто точно, твёрдо и документально ЗНАЮ, что бесплатный сыр бывает, но только для второй мышки. Конечно, в данном конкретном случае может, вполне оправданно, возникнуть гносеологический вопрос в определении, как цены, так и сыра, ибо, если первая мышка расплатилась за него своей жизнью, и мышеловку заряжал не фермер, произвёдший данный сыр, то возникает концепция двойной оплаты…

– Стой-стой-стой! Эк тебя растащило-то, а? Иди-ка ты и правда спать, кошелёк только не забудь! – Арагорн, произнося это, встал с места, каким-то слитным движением развернулся, шагнул в сторону и исчез в тумане.

Я, в свою очередь, поднялся на ноги, без какого-либо сопротивления со стороны окружающей реальности подошёл к кошельку, наклонился, протянул руку…. Меня как-то повело вперёд и в сторону, я сделал полушаг правой вперёд, чтоб не упасть, дёрнулся и проснулся. Тут же уснул снова, но в туман уже не попал. 'Интересно, что будет с кошелёчком?' – успела ещё промелькнуть мысль, и сознание отключилось.

Проснулся я, вопреки своим желаниям и опасениям, рано. Засыпая, думал – до обеда дрыхнуть буду, но нет: новые привычки и рефлексы, а точнее сказать – привычки Спутника. Если верить ощущениям моего второго я, получается где-то начало седьмого утра. Тут, кстати, тоже двадцатичетырёхчасовой счёт времени, но со своими особенностями: дюжина часов день, дюжина – ночь. Таким образом, продолжительность часа – понятие растяжимое. Но, поскольку это явно не слишком удобно для многих видов деятельности, наряду с 'солнечным' временем используется заимствованная из армейской среды система 'вахт'. Каждая 'вахта' – это четыре 'равноденственных' и равных друг другу часа. Именно в них я, по земной привычке, и считаю время. Так что, если не будет оговорено особо, имеются в виду именно такие, стабильные часы. Единственно что – не спрашивайте о том, как они соотносятся с земными. Никаких приборов учёта времени у меня с собой при переносе не оказалось, инструментально замерить длительность местного часа было нечем.

Ну ладно, хватит лекций. Лёгкая сорокаминутная разминка в номере, ополоснуться, одеться – и я готов к выходу. Всё своё имущество с собой не поволок – чай, не верблюд, взял только нужное в городе. Пожалел, что не во что переодеться, запасная одёжка осталась в палатке. Прикупить, что ли, в городе что-то полегче? С другой стороны – завтра с утра – в путь, по лесам. Ради одного дня в городе затевать возню с гардеробом?! Ну уж нет, плащ вот в номере оставлю и глефу, и хватит. Компромисс, однако. Ну, и паранойю свою потешить надо, не оставлять же имущество без присмотра?

Спустившись вниз, постучал в дверь кабинета управляющего, вошёл, не дожидаясь ответа.

– Доброго утра. Хочу предупредить: в номере порядок наводить без меня не стоит. Я там оставил кое-что из имущества, и, во избежание, поставил охранный полог. Боевой полог. Если кто-то полюбопытствует – одним любопытным станет меньше, а может, и парочкой номеров…

Да, конечно, врать нехорошо – заклинание и комнату бы не разнесло, но так мне показалось надёжнее. Не особо вслушиваясь в уверения администратора, что у них персонал не такой (ага, как же!), я добавил:

– Собственно, моё дело предупредить Вас, а будете Вы сообщать подчинённым, или понадеетесь на их скромность – это уже внутренние дела заведения, мне в них лезть не с руки.

Позавтракав, я вышел в город. Меня ждали несколько дел, включая одно забытое вчера и одно новое. Во-первых, я умудрился забыть про свои первые трофеи в этом мире – запчасти от лесной нечисти, а за них полагались кое-какие денежки, и за факт истребления, и за сами ошмётки, как алхимическое сырьё. Но это мелочь, стоит только зайти в местное отделение Гильдии Магов. А вот второе дело – сложнее.

Я просто не мог понять, как относиться к произошедшему ночью и как себя вести дальше. Память Спутника молчала по этому поводу, да и вообще о бытовых деталях, как неродная. Можно, конечно, отнестись ко всему максимально просто, но…. Одно дело, если всё это – личная инициатива Ланы, и совсем другое – если не совсем. И тут много вариантов. Да и просто – понравилась она мне, в том числе и просто по-человечески, не хотелось бы обидеть. Так, а вот это может быть решением…

Ох, как тяжко ходить по ювелирным рядам! А уж в чужом мире, с совсем другими нравами, вкусами и названиями, как готовых украшений, так и материалов для них… Я решил подарить Лане что-то такое, что она могла бы как оставить себе, так и продать с выгодой и без проблем. И вот теперь – мучаюсь. Кредитоспособность моя сомнений у торговцев, похоже, не вызывала – скорость слухов, как давно известно во всех Мирах, значительно превышает скорость звука. Я же вчера дал немало поводов для слухов, и городишко не такой уж большой.

Двурвы, сопровождавшие меня, как привязанные, от самых дверей гостиницы, здорово помогали мне в отношении того, чтобы определить, что из чего сделано, вкус же у них был – просто 'ой'. Стоит только сказать, что у 'братков' девяностых годов прошлого века они вполне сошли бы за придворных ювелиров. Кич и аляповатое выпячивание богатства, короче говоря. Хорошо хоть на Земле усвоил несколько простых правил, касающихся выбора украшений. Кольца отпадают сразу – и размер надо знать точно, и вкус, да и дамы склонны придавать таким подаркам зачастую неадекватное значение; серьги – тоже очень индивидуальное украшение, сильно зависит от реакции конкретных ушек на тот или иной металл и вес; брошь – надо хорошо знать гардероб одариваемой и её предпочтения; браслет – уже лучше, возможность оценить размер руки у меня была, но лучше всего – кулон или медальон на цепочке. Тут и с размером не промахнёшься, и сочетается много с чем. Конечно, если это не такое чудо, какое выволок откуда-то из недр первой же лавки очень довольный находкой Драун: золотой блин, размером чуть побольше моей ладони (далеко не хрупкой девичьей, надо заметить). В середине этого чуда был воткнут жёлтый булыжник, слишком, на мой взгляд, крупный для топаза. Вокруг неведомый слесарь (ювелиром назвать язык не поворачивается) натыкал всего, что было под рукой: от парочки небольших алмазиков до опалов и полудрагоценных на Земле аметистов. Вся радуга налицо, причём – вперемешку. Висела сия гиря на цепи толщиной в палец. Там была именно простая цепь, одинарное сцепление овальных звеньев. Глядя на эту жуть, я произнёс: