Чтение онлайн

— Рюмин! — строго окликнул он капитана. — У меня не так много времени!

Рюмин смущенно всплеснул руками.

— Простите великодушно! Аре лонга, вита бревис! Жизнь коротка, искусство вечно! Поневоле залюбовался! Это ж надо — такая красота!

Рудаков посмотрел на портрет, привлекший внимание капитана. На нем был изображен мужчина с пышной куафюрой, в фиолетовом фраке и бледно-желтом шейном платке, завязанном тяжелым бантом.

— Нравится? — с подозрением спросил он.

— Очень! — горячо заверил Рюмин. — Особенно — рамочка!

— Проходи… — Рудаков хотел сказать что-то еще, но промолчал.

Интерьер кабинета был выполнен в некогда модном эклектичном стиле. Массивные бронзовые канделябры и статуэтки с фальшивой патиной сочетались — точнее, не сочетались, но в этом и заключался оригинальный замысел дизайнера — с изящным журнальным столиком из металла и толстого стекла.

Рюмин, не дожидаясь приглашения, уселся в широкое кресло, обтянутое оранжевой кожей, и даже слегка попрыгал на нем, проверяя мягкость подушек..

Рудаков занял место за письменным столом вишневого дерева, стоявшим у окна.

— Так и будешь паясничать? — спросил он. — Хочешь обратить все в милую шутку?

— Это от смущения, — пояснил Рюмин. — Поверьте, я переполнен искренним раскаянием и очень хочу извиниться, но… Просто не знаю, с чего начать.

— Начни с главного, — посоветовал Рудаков. — Ты затеял драку — в присутствии многочисленных свидетелей. Ты осознаешь, что это может очень плохо для тебя кончиться, поэтому дрожишь за свою задницу. А ложно понятая гордость мешает тебе в этом признаться. Так?

Рюмин согласно кивнул.

— Именно. Но у меня есть смягчающие обстоятельства, и я надеюсь, что вы примете их во внимание.

— Какие же? — Рудаков откинулся на спинку стула и сцепил перед собой пальцы. — То, что ты — лицо официальное и находился при исполнении служебных обязанностей?

— Нет-нет, что вы… — замахал руками Рюмин. — Все гораздо хуже. Всему виной моя мама. Она умудрилась внушить мне огромное количество вздорных мыслей, и среди прочего — ту, что обижать женщин нехорошо. И уж тем более — нельзя бить их по лицу. Поверьте! — он перегнулся в кресле и заговорщицки подмигнул Рудакову. — Я нормальный человек, и мне тоже иногда так хочется забить какую-нибудь старушку ногами до смерти, но… Ничего не могу с собой поделать — перед глазами сразу возникает мысленный образ мамы. Она грозит мне пальчиком и говорит: «Сережа, не смей!».

— Вон оно что… — Рудаков заерзал на стуле. — Хочешь повернуть дело таким образом… — Он уставился на репродукцию пастельного рисунка Дега — «Голубые танцовщицы». — Понимаешь, это- шлюхи. Слетелись в Москву отовсюду в поисках сладкой жизни и сказочных принцев… Вот только белые кони давно уже сдохли, но они пока об этом не знают. Этих девок надо держать, — он сжал кулак, — строго, иначе на шею сядут.

— Не буду оспаривать вашу точку зрения, — улыбнулся Рюмин. — Наверняка она основывается на богатом личном опыте. Но… Женщина все равно остается женщиной, и, по-моему, вы очень умело используете это обстоятельство.

Рудаков оторвался от репродукции. Взгляд его стал жестким.

— Здесь нет темы. Давай прекратим словоблудие.

— Будем считать, что я извинился? — спросил Рюмин.

— Будем считать, что мы квиты, — Рудаков выразительно посмотрел на лицо капитана.

— Отлично! Значит, я могу идти? — Рюмин сделал вид, будто собирается подняться с кресла.

— Постой! — осадил его Рудаков. — Ты ничего не хочешь рассказать мне об этом деле?

— Все, что знал, я уже рассказал полковнику Надточию. Поинтересуйтесь у него. Насколько я понимаю, эта услуга обходится вам бесплатно.

— Ты — оригинальный тип, Рюмин, — усмехнулся Рудаков. — Образец вымирающей фактуры! В наше время превыше всего ценится умение дружить, а ты постоянно нарываешься на конфликт. Зачем тебе это нужно?

— Сохраняю мировую гармонию. Кто-то торгует собой, кто-то устраивает балы, кто-то нарывается на конфликт. Таким образом поддерживается равновесие.

Рудаков подпер кулаком подбородок и некоторое время смотрел в пустоту. Потом глубоко вздохнул и перевел взгляд на капитана.

— Хочу, чтоб ты знал… Тот факт, что ты еще не работаешь постовым где-нибудь в Зажопинске, означает только одно: я надеюсь, что ты найдешь убийцу. Со своей стороны, обещаю тебе помочь. Сделать все, что в моих силах.

— Хорошо, — Рюмин отбросил ернический тон и стал серьезным. — Тогда ответьте мне, Михаил Наумович, почему вы дали Этель ключ от квартиры Оксаны Лапиной?

Лицо Рудакова налилось пунцовой краской. Он достал из кармана платок, вытер лоб и затылок.

— Что успела наболтать тебе эта мерза…

— Очаровательная девушка, — закончил за него Рюмин. — То, что ни для кого не является секретом, — вы состояли с убитой в близких отношениях. .

— Я женат, Рюмин, — вздохнул Рудаков. — Понимаешь? Слухи — слухами, они крутятся всегда. Но жена не должна знать, что у меня есть ключ от квартиры Ингрид. Был ключ… — поправился он.

— Это равносильно признанию, — сощурился Рюмин. — Получается, вы знали наверняка, что, открыв дверь, обнаружите в квартире убитую девушку. Поднимется шум, и, как следствие, обо всем станет известно вашей жене.

Рудаков резко встал. Стул на колесиках откатился к окну и ударился о подоконник.

— Ищи убийцу! — сказал Рудаков.

— Найду, можете не сомневаться. Кстати, — Рюмин покрутил головой. — У вас нет ничего выпить?

— А мне говорили — ты в завязке, — удивился Рудаков.

— Ребра болят, — развел руками капитан. — Видимо, надо поменять матрас. Или — поменьше драться. Что-то одно, еще не решил, что выбрать.

— Хм…

Рудаков подошел к стеллажу со старинными фолиантами. Книги, как и предполагал капитан, оказались чистой бутафорией — одни корешки, за которыми скрывался бар.

— Коньяк?

— Капельку. Я за рулем.

Рудаков плеснул немного «Хеннеси» в пузатый бокал. Рюмин встал с кресла, пересек кабинет и протянул руку к рисунку Дега.

— Настоящая?

— Не трогай! — заволновался Рудаков. Он грубо отстранил капитана и сунул ему бокал. — На!

— Спасибо за гостеприимство, — Рюмин еще раз обвел взглядом кабинет. — Знаете, чего здесь не хватает? Ящика с кубинскими сигарами. Во всех фильмах злодеи курят кубинские сигары и предлагают их направо и налево.