Чтение онлайн

Машина остановилась возле дома Бахраха, Шубин вышел и, задрав голову, посмотрел на окна. Была ночь, и квартира спала. Спали и темные окна.

– Ну что, наследник, пошли.

Игорь с Дмитрием вошли в подъезд, поднялись на лестничную площадку и остановились перед дверью. Шубин содрал с нее остатки бумаги и, взяв у нерешительного и бледного Дмитрия связку ключей, принялся открывать замки. Точнее, всего один замок – остальные оказались незапертыми.

Несколько секунд, и дверь была открыта.

– Ну же, входи, не бойся. Теперь это твоя квартира, и тебе надо будет привыкнуть к этой мысли. Вот увидишь, это хорошее жилище, тебе понравится.

Так, приободряя Дмитрия, Игорь помог ему войти. Он сам включил свет, при этом старался шуметь как можно громче, чтобы у Дмитрия не создавалось впечатления, будто они проникли как воры в чужую квартиру, где любой шум может повлечь за собой необратимые последствия.

– Да не дрожи ты так! – не выдержал он и, поймав руку Дмитрия, буквально потащил его за собой в глубь квартиры. – Смотри, вот это гостиная, а вон там дверь в спальню. Здесь есть еще комнаты.

Шубин продолжал щелкать выключателями.

– Ну, как тебе квартирка? – Он, бегло осмотрев ее, убедился в том, что хотя бы внешне все выглядит так же, как и прежде: статуэтки, вазы, сувениры и фарфор стоят на месте. На стенах – картины и фотографии, на полу – ковры.

– Как в музее… – прошептал Дмитрий, завороженно разглядывая старинную, красного дерева, кушетку, обитую золотистым шелком. – У моего отца был отменный вкус.

– Это не мое, конечно, дело, но скажи мне, Дмитрий, неужели тебе никогда не хотелось прийти сюда, чтобы просто по-человечески поговорить с отцом, излить ему душу и одновременно попытаться понять его? Ведь не монстр же он был какой-нибудь?

– Монстр, – нахмурился Дмитрий.

– Но почему? Что в нем тебя так отталкивало?

– Его напор и сила. Я не любил, когда он звонил. На меня давил даже его голос…

– А ты обратил внимание на фотографии? Смотри, это, по-моему, ты в детстве…

Он подошел поближе и долго смотрел на снимок, с которого ему улыбался милый малыш в белой пижаме, тянущий руки к фотографу.

– Да, это я… правда. Должно быть, моя мать дала ему этот снимок. Уж не знаю, как ему удалось ее уговорить сделать это…

– Здесь довольно много твоих фотографий…

– Да уж… И здесь вроде бы я, но что-то не помню, чтобы у меня были такие смешные клетчатые штаны и соломенная шляпа. Может, в парке переодевали… не помню…

– Отец любил тебя, иначе не стал бы занимать твоими фотографиями столько места на стене. А здесь есть твоя мать?

– Да. Вон, видишь, женщина в платье в горошек сидит в плетеном кресле в саду. Это мы были однажды в гостях у друга отца, у него был большой сад и большой деревянный дом. Его жена, имени ее не помню, делала вареники с вишней, а моя мама ей помогала. Это было всего один раз, когда они с мамой на некоторое время помирились. Но потом отец все равно ушел. Да… Надо же, а я совсем забыл об этом.

– А вот здесь на снимке тоже твоя мама, а рядом с ней твой отец…

– Да, это отец, справа от него дядя Саша, как раз этот его друг, Нодень, а слева – его жена, та самая, которая делала вареники с вишней… У нее еще было такое необыкновенное имя… Не помню. А там, за деревом, была куча песка, где мы с их сыном Валеркой строили замки. Поливали песок водой и строили замки… Потом ели вареники и отправлялись на Волгу… Все это было очень давно.

Он отвернулся от стены и пошел бродить по комнатам.

Шубин тоже осмотрел квартиру тщательнейшим образом. На этот раз никаких видимых следов пребывания чужих он не заметил. После того как Корнилов присылал сюда экспертов, которые изъяли пакеты со следами вишни и отпечатками пальцев Фиолетового, здесь, судя по всему, никого не было.

– Ты сможешь остаться здесь один и переночевать? – спросил Игорь.

– Не знаю… Все такое чужое, непривычное. Разве что фотографии доказывают, что я действительно нахожусь в квартире своего отца. Особенно те снимки, где моя мать. Так странно видеть их здесь.

Говоря это, Дмитрий осторожно, словно боясь причинить боль или вызвать резкий звук, открыл секретер и вдруг ахнул. Там, на полочках среди предметов мужского туалета, таких, как дорогой бритвенный набор, миниатюрный дорожный несессер, коробки с одеколоном и кремами, стопка новых носовых платков, он увидел несколько пачек долларов, перетянутых резинкой. Шубин, заглянув ему через плечо, был поражен не меньше его. Ведь это означало, что, сколько бы людей здесь, в этой квартире, после смерти Михаила Семеновича Бахраха ни побывало, никто не взял эти деньги! Никто! А ведь здесь были Женя Рейс, Гамлет, Гел, Фиолетовый… Шубин, глядя на деньги, спросил себя, а как бы поступил он, оказавшись в пустой квартире и без свидетелей: взял бы он чужие деньги или поостерегся? Или просто в силу своей порядочности не смог бы их украсть? И как ни странно, но ответа на свой вопрос он так и не нашел. Уж слишком велико было искушение. Взять, к примеру, Женю Рейс. Девочка и так была напугана до смерти, когда поняла, что Бахрах умер. Гамлет. Он бы смог, но он предпочел забрать конверт с якобы причитавшимися ему деньгами, за что и расплатился, отравившись ядом… Гел. Эта точно бы не взяла, подумал он, вспоминая ее красивое лицо и ослепительную улыбку. Гел представлялась Шубину цельной и сильной личностью, предпочитающей не вступать в компромиссные отношения с собственной совестью. Фиолетовый. То есть тот самый человек, который довольно продолжительное время провел в квартире и имел возможность обшарить каждый шкаф, каждый уголок. Почему он не взял деньги? Не заметил? Этого не может быть, деньги, вон они, прямо на виду. Не догадался открыть секретер? Это тоже исключено. Он же неспроста явился сюда. Он что-то искал. Скорее всего какой-то документ или очередной желтый конверт из коллекции желтых конвертов, о которых он мог что-то знать. Фиолетовый также мог не взять деньги из уважения к Дмитрию, которому они принадлежат как наследнику, или просто из принципа. К примеру, он искал что-то свое, а потому, не желая даже в собственных глазах выглядеть жалким вором, не притронулся к деньгам. Могла быть и еще одна причина, но почему-то в тот момент она показалась Шубину наиболее невероятной: что, если для Фиолетового это вовсе не деньги?! Игорь улыбнулся собственным нелепым мыслям.

– Ты видишь? – услышал он голос Дмитрия, медленно достающего деньги и при свете лампы листающего пачки, чтобы удостовериться, что это не «куклы». – Это же большие деньги. А что, если они крапленые, то есть я хотел сказать, меченые?

– Брось. Это обыкновенная наличность твоего отца. Возможно, он собирался в путешествие, и ему могли понадобиться наличные деньги… Все это лишний раз указывает на то, что твой отец был состоятельным человеком, а потому ты смело можешь забрать деньги себе и жить спокойно в этой квартире всю оставшуюся жизнь, ни о чем не переживая. Поверь, здесь нет никакого подвоха. Бери деньги. Можешь положить их в банк, так будет надежнее, можешь, если не доверяешь государству, спрятать в каком-нибудь потайном месте…

– Доллары… – Дмитрий все еще держал в руках деньги и, казалось, не верил своим глазам. – Вот это да. Как жаль, что моя мать не дожила до этого дня. Если бы ты знал, как мы нуждались и как тяжело ей доставались деньги.

– Ты уйдешь из ресторана?

– Я? – он пожал плечами. – Я еще ничего не знаю. Возможно, я женюсь на Ло. Она нравится мне, но у меня никогда не было денег, чтобы быть с ней. Она красивая, и с ней легко. Хотя она же проститутка. Я еще подумаю.

Шубин покачал головой. Он представил себе, как Дмитрий приходит в ресторан с деньгами и бросает их к ногам пьяной Лолиты, которая к тому же еще и ждет ребенка от другого… Бред. Или это и есть сама жизнь?