Рой
Шрифт:
– Так точно, товарищ майор!
– Я свяжусь с тобой. Конец связи.
– Пойду-ка я, лучше разведаю обстановку, – поднялся Валера, прихватив с собой АКСУ, извлеченный из запасов зоновского арсенала, и обратился к майору: – Есть еще выход?
Тот кивнул:
– Есть, сзади. Но мы им обычно не пользуемся.
– Ключи-то имеются?..
Опять утвердительный кивок.
– Ну пошли, что ли. – Валера сделал приглашающий жест. – Сезам, отворись…
Подольский шагал вслед за кумом и думал о снайпере. Эх, сюда бы сейчас винтовочку с прицелом ПСО-1 – любую, даже самую захудалую. Не СВД, так мосинскую раздобыть – ту самую трехлинейку, из которой наши стрелки положили в Отечественную туеву хучу фрицев…
А из «калаша» разве грамотно снимешь снайпера на расстоянии свыше ста метров? Да еще из укороченного ствола?.. Смешно! Придется по-тихому подбираться и мочить в ближнем контакте.
– Эй, майор, – позвал он Слепяна, – давай-ка в оружейную снова заглянем. Надо бы разжиться кой-каким барахлишком.
Спустя десять минут он, облаченный в бронежилет, приоткрыл дверь запасного выхода, перехватил поудобнее автомат и скользнул под прикрытие длинной стены гаража. В быстром темпе, но осторожно подкрался сзади к кирпичному блоку дежурного помещения. Присел возле угла, прислушался. Пока тихо, даже стрельба прекратилась.
Так, стрелок этот наверху засел. Интересно, прикрывает его кто-нибудь со спины? Сейчас проверим. Валера на мгновение выглянул – все в порядке, на пути никого не наблюдается. Метнулся за угол, вдоль стены добрался до лестницы, ведущей наверх. Переждал. По-прежнему тихо…
Ступенька за ступенькой, в полусогнутом положении мягко ступал он, поднимаясь все выше. Когда до верха оставалось все ничего, достал бронешлем с набитым в него поролоном, надел на саперную лопатку и тихонько стал поднимать. Шлем уже был над бортиком, а на его появление никто не реагировал.
Валера рискнул. Удерживая шлем в левой руке, правую с автоматом выбросил вверх и сам распрямился словно пружина.
Снайпер лежал к нему спиной, приник глазом к прицелу. Ох, какая непростительная самонадеянность! Краем глаза Подольский заметил недвижное тело спецназовца в сером камуфляже и в следующее мгновение начал действовать. Два выстрела практически слились в один. Стрелок дернулся всем телом и застыл – мертвый. Шея и затылок были пробиты пулями.
Валера подполз к трупаку, высвободил из мертвой в прямом смысле хватки снайперскую винтовку и чуть не зажмурился от удовольствия. Вот подвезло так подвезло! Настоящая драгуновская – любимица! Да еще с полной обоймой. Одну, как видно, успели расстрелять.
Вот теперь повоюем!
Он залег за бортиком крыши, достал рацию, включил ее.
– Батыр, как слышишь меня? Прием…
Спустя мгновение рация откликнулась:
– Слышу отлично, снайпер. Что там у тебя?
Валера не сводил глаз с торчащих напротив поручней лестницы.
– Я все зачистил. Остаюсь на точке. Нужен человек для прикрытия.
– Будет тебе прикрытие. Встречай через пять минут.
– Кто?
– Штепа.
– Гут, – одобрительно отозвался Подольский. – Пусть все наши наденут броники – в оружейке их полно. Какова обстановка?
– Майор названивает – глухо как в танке. Будут новости, сообщу. Все, отбой.
Осужденный Валерий Подольский пристроил винтовку на сгибе локтя, нацелив ее на верх лесенки, и размышлял. В караулке засел наряд – несколько человек. Где-то попрятались спецназовцы – точнее, их остатки. Кто-то, наверное, есть на КПП. На вышках – тех, что в пределах прямой видимости, вроде никого. Перебили, похоже всех. Да еще, возможно, где-то притаились те, кто затеял весь этот кипиш. Кто они конкретно и какие цели преследуют – на эти вопросы однозначных ответов не было. Отсюда вопрос на засыпку: какова их, бээсников, стратегия и тактика?
Где-то неподалеку послышался еле различимый шорох. Валера положил палец на скобу.
– Эй, Валера, – позвали негромко снизу, – это я, Штепа. Смотри не шмальни в меня…
– Подымайся, – так же вполголоса позвал Подольский.
Вскоре над краем крыши показалась бритая голова, за ней литые плечи и укороченный «калаш» в широкой лапе дюжего детины. Денис Степанов по кличке Штепа – бывший боец спецназа МВД. До крапового берета так и не дослужился – попал на зону по глупости. Был в увольнительной, отдыхал с гражданскими друганами в развлекательном комплексе. Культурно так отдыхали ребята. Но тут у одного из пацанов конфликт вышел с какими-то «черными» – как водится, из-за бабы. Не поделил телку с уроженцем кавказских гор. В общем, вышли на разборку, пошла мазня, Денис вступился за корефанов. Да малость не подрассчитал – не знал, что кавказец окажется таким хлипким. Серия ударов в полный контакт – и душа горца упорхнула прочь из тела.
Следак хотел провести по превышению необходимой обороны, но прокурорские злые попались – настояли на непреднамеренном убийстве. Срок налепили по полной – десять лет исправительной колонии для бээсников. Хреново, брат, – получается, что спецназовец не имеет права применять на гражданке свои смертоносные навыки и умения!
Сейчас он вновь почувствовал вкус жизни. Надоело ощущать себя изгоем, зэком, бээсником – как всякая уголовная шушера. Он все же солдат, спецназовец, а не мудила с Нижнего Тагила!..
– Займи позицию возле лестницы, – скомандовал Подольский, – будешь прикрывать мне спину.
– Есть, босс! – осклабился тот. – Слушаюсь, босс!..
Валера сурово посмотрел на него:
– Отставить смехуечки, сержант! Мы пока не знаем, кто наш противник и вообще – чем все закончится…
Он вновь приник к окуляру перископа, осторожно осматривая окрестности. В следующее мгновение заработала рация. Незнакомый голос скомандовал:
– Это спецназ! Всем сотрудникам колонии и осужденным приказываю собраться во дворе перед зданием администрации и сдать оружие. Повторяю…
Рация умолкла, чтобы почти тут же снова заработать.
– Капитан, – в голосе Батыра чувствовалась напряженность, – тут такие дела…
– Слушаю, командир…
– Как ты уже понял, нас прослушивают – «волкодавы» и уцелевшие вертухаи. Поймали нашу волну. Я попробую договориться с ними. А ты смотри в оба. Если что – на поражение.
– Понял тебя. Отбой…
Валера поводил прицелом по пустынному внутреннему двору. Где-то залегли спецназовцы. А местные инспектора и контролеры попрятались в зданиях. Те, кто сумел не откинуть копыта до сих пор. По-прежнему было ничего не ясно.