Чтение онлайн

Дарек. Так, похоже, зовут этого гиганта. Он быстро вскочил на ноги и бросился на господина Браббера. Однако по пути, видимо, передумал, потому что развернулся к Розалин и в два шага допрыгнул до неё. Протянул свои ручищи, стало так страшно, что Розалин тут же втянула голову в плечи и завизжала.

— Дарек, не смей! Ты её убьёшь!

К счастью, господин Браббер оказался весьма проворным. Он сумел запрыгнуть Дареку на спину и оттащить его от Розалин, но ненадолго. Дарек легко отбросил помеху к стене, протянул руку и схватил Розалин за шиворот.

— Прошу, не надо! Не заставляй меня делать непоправимое!

Господин Браббер, пошатываясь, отклеился от стены и снова пошёл к Дареку, который тем временем поднял Розалин за грудки и теперь смотрел ей в лицо. А вот Розалин ничего не видела — воротник сдавил горло и она опять не могла толком дышать. Только слепо махала руками, что, конечно же, мало помогало. Ей было страшно… но не так страшно, как в самом начале. Она была уверена, что господин Браббер не допустит, чтобы ей причинили вред. Сама не знала, отчего, но свято в это верила. Теперь, когда он появился, всё будет хорошо.

— Дарек! Последний раз прошу — отпусти! Иначе я… приму меры. Надену его на тебя. Слышишь?

Последние слова господин Браббер сказал так тихо… но они были страшные. Наверное. Дарек замер.

Всего на секунду. А потом отчаянно зарычал и Розалин снова почувствовала, как от неё уходит магия… энергия… сама жизнь. Ей казалось, она на глазах бледнеет, съёживается и выцветает, как картинка на солнце.

Потом раздался ещё один свирепый крик — и странный щелчок. Вокруг будто прошла звуковая волна, которую можно было ощутить всем телом.

Розалин тут же перестала чувствовать опору и свалилась на пол. Рядом как подкошенный рухнул Дарек. И остался лежать. Розалин машинально поползла подальше от него, но вскоре уткнулась макушкой в стену. Протаранить камни она не смогла, поэтому кое-как села, прислонилась к стене спиной и стала дышать. Дышать полной грудью — это очень приятно.

— Розалин?.. — рядом оказался господин Браббер, весь белый от волнения. — Розалин, он вас высосал… держитесь. У меня есть накопитель… — Он поддержал её за плечо и полез в карман. — Мы вас наполним… Сейчас станет легче… Сейчас…

— Не нужно, — с трудом сказала Розалин и закашлялась. — Он не успел много взять.

— Не успел? — Господин Браббер на миг нахмурился, но его лицо тут же разгладилось. — Замечательно… Вы уверены, что всё хорошо?

— Да. Я в порядке, правда. Просто испугалась.

— Какое счастье!

Он тяжело сглотнул и отвернулся. Тяжёлым шагом подошёл к Дареку, сел перед ним на корточки, а потом медленно опустился на колени.

— Дарек… — Прошептал. — Зачем же ты так… Зачем?

Гигант не шевелился. Розалин разглядела на его шее что-то блестящее, с двумя крошечными алыми точками, которые еле заметно пульсировали в темноте.

Со стороны выглядело как ошейник.

— Дарек…

Вдруг раздался всхлип и господин Браббер закрыл глаза рукой. Розалин замерла.

Они знакомы, это очевидно… Господин Браббер знал про этого человека, что он тут сидит. Это он его запер?

— Кто это? — Спросила Розалин.

— Дарек Савойский, мой друг детства. — Через силу заговорил господин Браббер. Потом осторожно прикоснулся к плечу гиганта, переместил ладонь к голове, осторожно потрогал лоб, виски. Его голос звучал глухо и мрачно. — Шесть лет… шесть лет я пытался его вернуть. Восстановить прежнего Дарека. А теперь всё. — Рука добралась до ошейника и отдёрнулась, будто тот был горячим. — Теперь всё. Теперь его контролирует ошейник… а это рабство и ничего больше. Прости меня!

Господин Браббер схватил себя за волосы.

— Дарек… прости. Я так пытался… я просто из кожи вылез… пошел на все их условия, подписал кабальный договор. Смотрел, как они наблюдают и злорадствуют, когда я собираю эту магию по крохам… знали, что ты голодаешь, что я побираюсь как нищий — и смеялись. Знали, что я не продержусь долго… считали дни, жаждали моего поражения… стервятники… вот и всё. Теперь они победили.

Розалин слушала и её глаза расширялись всё больше.

Он тащил друга много лет… и кажется, именно из-за него вернулся на работу и проводит исследование того, что ему приказали. Магию… магию он собирал для Дарека. Ну конечно! Истощённого нужно кормить, а господин Браббер мог кормить только своей магией или… чужой, которая очень дорого стоит. А его лишили состояния. Специально? Нет? Результат один…

И он ни разу, кроме вчерашнего дня не просил её сливать магию… а мог бы. И Ассоль наверняка не просил.

Никого не просил. Выкладывался сам… Вот что это было такое в тот день, когда она нашла его у читальни! Он был магически истощён! Отдал всё, что было… наверное, отдавал, пока финелька не рванула. Теперь-то понятно, отчего у него было такое ужасное состояние! У неё сейчас не лучше, хотя магии Розалин не лишилась. Но это мерзкое тянущее чувство, словно с тебя смывают краску, вымывают из костей твердость, а из души радость… тянут, забирают… её передёрнуло. Это было ужасно.

— Мой бедный друг.

Господин Браббер замолчал. Он сидел неподвижно, с низко склонённой головой, будто прощался с покойником. Розалин стало не по себе. Не упал бы без чувств. Тогда она останется в подвале с двумя людьми без сознания. Вот такого веселья она не желает.

Тогда, в коридоре… наверное, поэтому он прятался от господина Старозельцева? Не хотел, чтобы остальные узнали о его в жалком состоянии? Чтобы они в очередной раз радовались его унижению?

Да уж, господину Брабберу не позавидуешь. С таким друзьями и врагов не нужно.

Сердце стучало. Розалин попыталась встать, но ноги не слушались, дрожали и подкашивались. Пришлось сесть обратно.

И ещё она не могла понять одного…

— Зачем вы меня спасли?

Ведь очевидно, что Дарек сорвался от голода. Господин Браббер его оттаскивал… и оттащил бы рано или поздно. Но даже если бы Розалин умерла, всем было бы наплевать. Маги не стали бы наказывать господина Браббера. Чем бы они ему пригрозили? Они и так отобрали у него всё. А друга оставили вовсе не из жалости, а потому что так его было проще контролировать. Тем более Розалин — сирота, кто станет из-за неё рушить карьеру великого изыскателя? Кто станет отстранять его от наиважнейшего для императора исследования? Отчет очевиден.