Рублевка
Шрифт:
– А-а-а! Из Кунцево голодным не уедешь! Поверь мне: никогда ты не уедешь голодным из Кунцево. В начале двадцатого века все так говорили!
– Ты кто такой?! – рявкнул Амвросий, приближаясь к бородачу. – Что делаешь на моей территории?
Сумасшедший, сомнений в этом не было, вскочил и отвесил Амвросию церемонный поклон.
– Лучший буфет! Я заскочил в лучший буфет, чтобы маленько перекусить! Там!
Оборванец вскинул руку, указывая на дверь вокзала. Только теперь Корнилов заметил, что рука любителя кунцевского буфета по локоть измазана кровью. О, черт! Босые ноги бородача оставляли на растрескавшихся коричневых плитах цепочку багровых следов. Юрий и сам был не прочь поблевать, когда понял, что и лохматая борода незнакомца тоже испачкана в крови.
Мужчину вновь вырвало. На этот раз исторгнутые желудком, наполовину переваренные комки пищи повисли на целлофановой рубашке.
– Я, наверное, объелся, – извиняющимся тоном сообщил бородач. – Тот парень… Он был таким вкусным, а я – таким голодным…
Громыхнула автоматная очередь. Прошитый пулями мутант рухнул на спину и задергался.
– А-а-а! Из Кунцево! Мать вашу! Из Кунцево голодным не…
– Проклятый каннибал! Их тут шастает не меньше двух десятков, но я не думал, что уроды подберутся так близко, – Амвросий подошел к лежащему и добил его одиночным выстрелом в лоб. – Видишь, Корнилов, во что превращается мир? Смотри. Смотри внимательно и запоминай. Это поможет тебе выбраться из темноты и найти дорогу к Свету.
Юрий кивнул. Он готов был согласиться на что угодно лишь бы не видеть всего этого.
Амвросий вошел в здание вокзала. Корнилов на ватных ногах последовал за ним. Помещение было оборудовано под жилье образца две тысячи тридцать третьего года. Если буфет кунцевского вокзала когда-то чем-то и славился, то теперь от былого великолепия не осталось и следа. Большая комната без малейших признаков принадлежности к железной дороге. Пыльный, загаженный окурками самокруток, плевками и скомканной бумагой пол. Составленные в штабель деревянные ящики в дальнем углу. Длинный, грубо сколоченный стол, пять табуретов, груда какого-то тряпья… Нет. Не тряпья. Когда глаза Корнилова привыкли к полумраку, он увидел, что у стола, в луже застывшей крови лежит человек в костюме химзащиты. Штанина на правой ноге его была закатана, а сама нога обглодана до кости. Рядом с трупом валялся сапог и автомат с деревянным прикладом. Расщепленным и покрытым вязкой багровой массой.
Все ясно. Бородач-каннибал застал парня, охранявшего перевалочную базу сектантов, врасплох. Отобрал автомат и воспользовался им, как дубиной.
– О-о-о! – простонал Амвросий. – О, брат Даниил! Ты был хорошим другом. Истинным сыном Дракона! Что, что я теперь скажу нашему пастырю?! Как признаюсь, что не уберег тебя?! Прощай, брат Даниил. Мы встретимся с тобой там, где нет ни боли, ни печали. Прощай…
Закончив отпевать брата, Амвросий повернулся к Захарии и Симеону.
– Пусть эти… Предатели вынесут отсюда труп.
– Похоронить?
– Не стоит возиться. Тело его теперь – просто пустая оболочка. А душа уже воспарила в царство Дракона. Того изверга тоже уберите с глаз моих долой. Пусть их бросят в какую-нибудь яму. Да подальше отсюда. Скоро, чего доброго, начнут вонять, а я собираюсь перекусить.
Тон великана резко изменился. Пафос пропал. Его сменила брезгливость. Напускное благочестие испарилось. Амвросий показал свое истинное лицо. Морду волка, спрятавшегося под овечьей шкурой истового верующего. Юрий поморщился. Он предполагал, что Амвросий вовсе не тот, за кого пытается себя выдать, но не ожидал, что настоящая сущность сектанта откроется так быстро.
Между тем, Амвросий, пошарив между ящиков, вытащил древнюю керосиновую лампу с треснувшим, закопченным стеклом. Когда он поставил ее на стол и поджег фитиль лампа начала нещадно чадить, но в помещении стало гораздо светлее.
Юрий и Степан, не дожидаясь приглашения, сели у стола. Только сейчас Корнилов заметил еще один след, оставленный убийцей. Во всю длину торцевой стены шла надпись, сделанная обломком красного кирпича «Голодным не уедешь!».
Вместо точки внизу восклицательного знака каннибал поставил кровавый отпечаток своей ладони.
Глава 9. Золотое «очко»
Захария и Симеон вернулись минут через двадцать. Закрыли дверь, задвинули массивный, сделанный из отрезка рельсы запор. Амвросий сел к столу. Первым снял противогаз и перчатки. Лицо его вполне соответствовало фигуре. Грубые, тяжеловесные черты, свернутый набок нос боксера, глубоко посаженные глаза и выдающийся подбородок в девяностых, наверняка, ценились на вес золота. Парни такого типа, носившие короткое прозвище «быки», по детским воспоминания Корнилова тогда были и властью, и законом, и судом. Взглянув на руки Амвросия, Юрий понял, что свои внешние данные он использовал на полную катушку – на пальцах синели татуированные перстни. Амвросий перехватил взгляд Корнилова и убрал руки со стола.
– С прошлым покончено, – объяснил он, потупив глаза. – Половину жизни я провел в темноте и может быть навсегда бы остался в ней, не случись Катаклизма. Нет худа без добра. Я встретил пастыря, познал Дракона и поклялся служить ему до конца, чтобы вымолить прощения за грехи молодости и уйти в мирной иной очищенным от скверны.
Юрий не стал комментировать откровение Амвросия, чтобы его не обидеть. Все бывшие урки, считают, что знают жизнь во всех ее проявлениях. На самом же деле они наивны, как дети, легко поддаются влиянию сильных, харизматичных личностей и верят в отпущение грехов. Эх, Амвросий, Амвросий сдается мне, что заняв очередь за покупкой индульгенции, ты попал в новое дерьмо и грехи юности вполне могут оказаться цветочками в сравнении с тем, чему тебя научил и еще научит добрый пастырь. Что у вас за Свет, к которому людей надо гнать под конвоем?
Сняли свои противогазы Захария и Симеон. Труляля и Траляля на самом деле оказались братьями-близнецами. Лица их были одинаково плоскими и бледными, как плохо выпеченные блины. Носы-пуговки делали братанов похожими на мультяшных персонажей, а в блеклых голубых глазах отсутствовали признаки интеллекта. Братья проявляли интерес лишь к Амвросию. На пленных, да и на Бамбуло с Корниловым смотрели с полным равнодушием. Зато ловили каждое слово, любой жест командира и наперегонки старались ему угодить. А тот, наконец, справился со смущением, подал подчиненным знак. Те быстро расстелили на столе обрывок брезента, разложили на нем съестные припасы – связку сушеных грибов, мелко нарезанные куски вяленого мяса. Амвросий сам достал из вещмешка фляжку и две жестяные кружки.
– Степан, – Корнилов обернулся к товарищу. – Чего расселся? Наши припасы доставай.
– Не так их и много, – пробурчал Бамбуло, запуская руку в недра рюкзака. – Если всякий раз доставать, скоро лапу сосать будем.
– Ну-ну, не будем нахлебниками. Да и испортиться продукты могут.
– Запаси биди не чинять и исти не просять. Дали покладеш – ближче знайдеш…
Корнилов взглянул на Стука и поразился выражению его лица. В рыжих усах пряталась хитрая усмешка, а в глазах играли бесовские огоньки. Дело было не в припасах, не в желании покушать на халяву. Степан что-то задумал. Он даже подмигнул Юрию.