Рублевка
Шрифт:
Юрий тоже играл в карты. Правда, в студенческих кругах предпочитали преферанс и покер. Засиживались допоздна, сдабривая картежный азарт внушительными дозами пива. Счет записывали прямо на обоях комнаты студенческой общаги и Корнилову даже случалось пару раз быть чемпионом месяца. А вот в «очко» Юрий не играл никогда. Слышал лишь о том, что игра проста, как табурет и разновидностей ее существует очень много. Например, «баккара» и «Блэк Джек», по сути, ничем не отличались от «двадцати одного». Этим познания Корнилова об игре «очко» исчерпывались.
Стук продолжал улыбаться. Юрий уже сомневался, что выиграет он. Как-никак из всей троицы лишь Бамбуло был профессиональным каталой. Однако после следующего набора улыбка сползла с лица Стука. Он швырнул карты на стол. Туз и две семерки.
– Дуранули [6] вы меня. Перебор.
После того, как вскрыли карты, выяснилось, что выиграл Захария – у него оказалось девятнадцать очков. Амвросий со своей девяткой и шестеркой оказался на втором месте. Однако Бамбуло сдаваться не собирался. Парень явно вошел в раж.
6
Дурануть (картежный жаргон) – обыграть.
– Ставлю противогаз! Почти новый.
Амвросий кивнул в знак согласия и придвинул к себе часы Стука.
– Было ваше – стало наше.
Теперь банкиром стал Захария. Он произвел с картами те же манипуляции, что и Амвросий несколькими минутами раньше. Корнилов взглянул на Степана. Тот продолжал лыбиться. Лицо его раскраснелось, а ноздри разувались, как у гончей, почуявшей близость преследуемой дичи. Примерно также выглядел и Амвросий. Захария тоже волновался, но не по причине азарта. Он не сводил преданного взгляда с командира. Боялся только одного – подвести Амвросия.
Юрий был недоволен результатом наблюдений. Стук вел себя непрофессионально. Может он вообще никакой не катала и наплел с три короба для того, что произвести впечатление?
– Двадцать одно! – промычал Амвросий голосом роженицы, которая наконец-то разрешилась от бремени. – Ты опять в пролете, Стук!
– А-а-а, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! – Бамбуло наклонился и принялся расшнуровывать сапоги. – Ставлю на кон берцы!
Тут Юрий счел своим долгом вмешаться.
– Ты, Стук это… Играй, да не переигрывай. Без противогаза, да еще и босиком далеко не уйдешь.
– Отвали, Корнилов. Я сам себе хозяин.
– Ну и иди к черту!
Юрий обиделся и обиделся всерьез. Не умеешь играть – не садись. Правильно тебе сломали руку. Надо бы еще и голову оторвать. Следить за игрой стало неинтересно.
Корнилов заметил, что Симеон, ранее вертевшийся возле пленников, теперь подсел к столу, чтобы понаблюдать за планомерным раздеванием Стука. Этим можно было воспользоваться. Юрий не спеша, стараясь не привлекать к себе внимание, подошел к пленным, присел на корточки.
– Как вы?
Нокаутированный Амвросием старик успел очнуться. Он посмотрел на Корнилова мутным взглядом.
– Нормально.
– Что происходит в Ромашково? – прошептал Юрий. – Кто такой Дракон?
– Я же сказал: сумасшедший ублюдок. Болен на всю голову. Он…
– Он приносит человеческие жертвы, – вступил в разговор младший пленник. – Ни в какого Дракона сам не верит. На самом деле служит…
– Эй, Корнилов! – Амвросий обернулся и сурово сдвинул брови. – Кто тебе позволил разговаривать с этими ублюдками?! Вернись за стол, иначе окажешься с ними в одной упряжке. Быстро!
Юрий стиснул зубы. Пора показать, что и он не лыком шит. Хватит учтивости. Амвросий уже отдает приказы, урод и угрожает. С эти надо что-то делать. Вот только что?
Единственный способ – завладеть оружием. Все автоматы лежали на столе. Лишь Симеон держал свой при себе. Он поставил «калаш» прикладом на пол, между колен. Что если попытаться схватить один автомат со стола? Насколько быстрой будет реакция Симеона?
Пока Корнилов размышлял над способами восстановления «статус-кво», закончился очередной кон игры. И опять – проигрышем Степана. Юрий прошел к столу. Выбрал себе место поближе к автомату Амвросия, сделал вид, что очень интересуется перипетиями игры. Проигрыши ничему не научили Бамбуло. Он жаждал продолжить – или до полной победы, или до окончательного поражения. Во взгляде Амвросия светилось превосходство. Улыбался даже Захария. А Стук все ерошил свои тарасбульбовские усы. Наконец выдавил:
– Сыграем в последний раз.
– Тебе же нечего больше ставить! – усмехнулся верзила. – А я, кореш, в долг не играю.
– Есть. Есть, что поставить. Давай так: я и Корнилов против часов, сапогов и противогаза. А?
– Секундочку, картежники! – встрепенулся Юрий. – Что значит: я и Корнилов?
– То и значит, – от удовольствия Амвросий даже облизнулся. – Если Стук опять проиграет, вы оба поступаете в мое полное распоряжение. Становитесь Детьми Дракона.
– Не-а. Так не пойдет, – покачал головой Корнилов. – Стук собирается отдать нас в рабство. Так ведь следует понимать «полное распоряжение»? Я – против. Игра закончена.
– Дурак ты, Юрец! – выкрикнул Стук. – Неужели ты не понимаешь, что Амвросий может делать с нами, что пожелает уже сейчас?! Мы и так в полной жопе! А я… Я больше не собираюсь проигрывать. Теперь фарт будет на моей стороне.
– Ты уверен? – у Юрия появилась неожиданная и очень авантюрная мысль. – Насчет фарта, спрашиваю, уверен?
– Да. Соглашайся, Корнилов. Доверься мне, а то поздно будет. Що ныне утече, то завтра не зловиш!
Юрий посмотрел на Стука. Тот перестал по-дурацки улыбаться. Губы плотно сжаты. В глазах – умоляющее выражение. Бамбуло что-то задумал. Черт с тобой. Играй. Вот только…
– Я не согласен, – Корнилов заложил руки за спину и с задумчивым видом прошелся вдоль стола. – Ставки у вас неравноценные. Мы с Стуком стоим гораздо больше, чем часы и берцы…
– Могу добавить фляжку самогона, – пожал плечами Амвросий. – Ну и фонарь…
– Ерунда, Амвросий. Жадничаешь.
– Оружие? Нет. И это не обсуждается.
– Зачем оружие? Добавь этих двоих, – Юрий ткнул пальцем в сторону пленников. – Самое то будет. По-честному. Как я понимаю, большой ценности предатели не представляют. Или нет?